– И как именно я делаю тебя уязвимой?
– И вот ты снова переводишь разговор на меня.
– Чего же ты хочешь?
– Ничего. Всего. Хоть чего-нибудь.
– Разговор будет не из простых, – смеется Раш. – Я же говорил, у меня выдалось тяжелое детство. Я рос без отца, а мать умерла. Когда мне было пятнадцать, я получил стипендию, а в шестнадцать подписал свой первый контракт.
– Все эти вещи я могу найти и в интернете, – вздыхаю я. – Потеряв мать, с кем ты жил, пока не получил стипендию? С родственниками?
– Ни с кем, – в этот раз улыбка не затрагивает его глаза. – Когда я говорю, что времена были тяжелыми, я именно это и имею в виду. Я делал то, что должен был, пока не получил стипендию.
– Господи. Раш. Я и не догадывалась…
– Слушай, мне не нужна твоя жалость. Мне повезло. Меня приютила семья моего товарища по команде. В итоге все закончилось хорошо. Так что нет смысла об этом говорить.
– Я тебя не жалею. Просто…
– Так что же тогда ты хочешь узнать? – спрашивает Раш. Он определенно чувствует себя не в своей тарелке. – Что я терпеть не могу суши, а текила – единственный алкоголь, который я отказываюсь пить? Одной ужасной ночи хватило, чтобы это понять. Что я люблю громкую музыку и научился пользоваться кулаками раньше, чем ногами? Или то, что мне нравится моя жизнь, а пребывание в Штатах выбивает меня из колеи? Так, что, даже если я и наслаждаюсь проведенным здесь временем, все равно не могу дождаться, когда вернусь в Англию? – Он снимает меня с колен и, пожав плечами, направляется в другой конец джакузи. – Это сойдет? Потому что не у всех есть мамы, папы или воспоминания, которые нас сформировали. Я помню лишь тренировки.
– А может, дело в том, что мы спим вместе, но ты и слова не сказал о случившемся с Эсме и о том, что стало тому причиной.
И в долю секунды, по тому, как напрягается спина Раша, я осознаю, что совершила ужасную ошибку. Так что, понятное дело, пытаюсь все исправить:
– Вполне нормально, что я спрашиваю. Разве я не…
– Разве ты что? Я просил дать мне имена тех, кто побывал в твоей постели, Леннокс? Просил рассказать мне, как каждый мужчина, что был до меня, вошел в твою жизнь?
– Раш…
– Я думал, мы наслаждаемся компанией друг друга. Я думал, ты знаешь, что я за человек, иначе не стала бы заниматься со мной этим… что бы это ни было.
– Я не это имела в виду. Ты все неправильно понял, – уверяю я, стараясь избавить Раша от предположения, которое он уже сделал. Как он мог подумать, что я спрашиваю, спал ли он с Эсме, вместо того… Вместо того, что… Не уверена, о чем еще я спрашивала, кроме того, что случилось и кто изображен на фото. Я лишь хотела почувствовать, что он доверяет мне так же безоговорочно, как и я ему.
Но прежде, чем я успеваю объяснить это, Раш говорит:
– Стоило бы догадаться, – вздох, который следует за этим, подобен кинжалу, вонзенному мне прямо в сердце.
– Догадаться о чем? – уточняю я, тут же почувствовав необходимость защищаться.
– Так вот ради чего все это было? Ты. Я. Все это, – вопрошает он, взмахнув руками.
– Что ты… – И тут до меня доходит смысл его вопроса, который буквально парализует. – Думаешь, я сплю с тобой, чтобы получить ответы? Так, Раш? Думаешь, Кэннон, ВЛПС или кто-то еще платит мне, чтобы вытянуть из тебя информацию? И что потом? Думаешь, я продам твою грязную историю таблоидам и заработаю на этом деньги? – Разозленная подобным намеком я вылезаю из джакузи и поворачиваюсь к Рашу лицом. – Я сама зарабатываю себе на жизнь. Для этого мне не надо продавать истории атлетов. Можешь катиться к черту, раз даже допустил мысль об этом.
– Я сказал не это.
– Разве? – кричу я. – Может, ты так привык, что люди пользуются тобой, что уже не можешь разглядеть того, кто действительно пытается помочь.
– Помочь в чем? – слишком уж спокойно уточняет он. – Мне не нужно, чтобы та, с кем я сплю, держала меня за руку, Леннокс. Для этого у меня полно людей. Ты… – Раш проводит рукой по волосам и сдавленно чертыхается. – Ничего, забудь.
– Что я? – с замиранием сердца спрашиваю я, даже не догадываясь, порадует или расстроит меня ответ.
– Ты – единственный человек, с которым я могу быть собой. Единственный человек, который… – Его вздох настолько тяжелый, что заглушает грохот волн. – Я делаю то, что должен. Понятно?
– Ради кого, Раш? Ради кого ты так стараешься? Потому что, ясно как день, ты делаешь это не ради себя. Прекрати прятаться за запретом на разглашение, который выдвинул клуб, и скажи мне правду.
– Нет, – категорически бросает он.
– Ты мне не доверяешь?
Судя по его взгляду, это худший вопрос, который я только могла задать.
– Я никому не доверяю.
– Печально тебе, должно быть, живется, – машинально отзываюсь я и замечаю, как он слегка вздрагивает, прежде чем снова взять себя в руки.
– Теперь ты оскорбляешь меня? – со смехом вырывается у Раша.
– Нет, я… Неужели мое желание помочь тебе так ужасно? Я вижу, как ты страдаешь из-за того, чего, по моему мнению, не совершал. Только вот никак не могу понять почему, – вскидываю я руки.
– Это не твое дело.
