На столе Алексея Сергеевича Муравьева стопка папок. Все они одинаковые, глянцевые, коричневого цвета с размашистой надписью «Дело о мошеннических действиях». А дальше стоит многоточие. Сюда нужно вписать имена и фамилии преступников. Папки прибыли из разных городов. В каждой протоколы допросов, заявления потерпевших. Есть здесь важнейшие детали, но немало и ненужных подробностей, просто лишнего. Все нужно рассортировать, разложить по полочкам. И тогда вырисуется полная картина преступления, найдутся те, пока незримые, нити, которые приведут к его раскрытию.
— Итак, кому поручить эту сложную кропотливую работу? — думает Муравьев.
Правильно сказал начальник управления: нужен человек с фантазией — качеством, как ни странно, просто необходимым работнику уголовного розыска. Но фантазией особого рода. На твердой основе уже известных фактов сотрудник милиции строит целое здание из домыслов и предположений. Как будет действовать преступник в такой-то и такой обстановке? Необходимо предусмотреть все его логичные и нелогичные поступки. Нужно уметь приспособиться к его интеллекту. Порой все это здание рушится как карточный домик. Значит, взяты неверные предпосылки и все приходится начинать сначала. Да, фантазия — великая вещь, но только тогда, когда она сочетается с умением объективно оценить любой факт.
Муравьев снимает трубку.
— Эдуард Еремеевич, зайдите ко мне!
Через полминуты в кабинет заходит капитан милиции Айрапетов.
— Разрешите?
— Да, пожалуйста. Садитесь. Разговор будет долгий.
Муравьев некоторое время молчит, еще и еще раз вглядывается в вошедшего. Айрапетов молод, порывист, горяч. То и дело в его больших черных глазах вспыхивают искорки. Но горячность и порывистость, свойственные южанину, скованы воспитанным за годы работы в милиции чувством самодисциплины. Пожалуй, именно о таких говорил Феликс Эдмундович Дзержинский, когда перечислял качества, необходимые чекисту: чистые руки, горячее сердце и холодная голова.
Не так давно Эдуард Еремеевич закончил юридический факультет Московского университета. Сразу же его взяли в Московский уголовный розыск. Здесь он накопил драгоценный опыт, но и не растерял того, что получил в университете. Сейчас на его счету несколько самостоятельно проведенных сложных уголовных дел.
— Подойдет ли? — уже в который раз мысленно спрашивает себя Муравьев. — Да! Подойдет.
— Так вот, Эдуард Еремеевич, решено поручить вам дело по розыску группы мошенников. Вы о ней, наверное, слышали.
По тому, как загорелись глаза Айрапетова, было ясно: поручение ему по душе.
— Забирайте к себе эти папки, изучайте их. Потом доложите ваши соображения. Тут много интересного. Особенно обратите внимание на паспорта. Их пять. В следственном отделе свяжитесь со следователем Виноградовым. Все! Желаю успеха.
— Это хорошо, что работать будем с Володей Виноградовым, — думает Айрапетов.
Они давно знакомы по совместной работе, изучили характер, сильные и слабые стороны друг друга. Очень важно, чтобы следователь и работник розыска действовали в тесном контакте, дополняя один другого. Два человека — это уже коллектив, пусть маленький, и у него свои законы, свои принципы. Коллектив должен быть дружным.
Эдуард Айрапетов и Владимир Виноградов работают вместе. На доске стола приколот лист ватмана. Зажав в кулаке ежик разноцветных карандашей, над столом склонился Виноградов. С краю пристроился Айрапетов. Одну за другой он открывает глянцевые папки и диктует.
— После Киева — Свердловск...
На ватмане появляется еще одна линия.
— Начертил? Теперь Москва.
К концу дня можно было, глядя на белый лист с разноцветными линиями, увидеть, как передвигались по всей нашей стране Надеис Михайлович Гончаренко и его сообщники.
— Впрочем, какой он Надеис, — заметил Виноградов, бросая на стол один из паспортов. Вот уже минут двадцать он, вооружившись сильной лупой, страницу за страницей изучал зеленую книжечку, принесенную в отделение милиции автолюбителями из Узбекистана.
— И имени такого в природе не существует. Специально запрашивал институт этнографии. Имя да, наверное, и отчество подделаны. Здесь явно видны следы подчистки.
— А здесь, — показал Виноградов, — другой паспорт. Штамп места работы «Западпроект». Стояло что-то другое. Ну, понятно, почему имя и отчество переделаны, наверное, тот паспорт был украден у женщины. А здесь какой смысл подчищать штамп?
— Наверное, был смысл. Нужно все эти паспорта и удостоверения послать в научно-технический отдел. Пусть попробуют прочесть, что было написано раньше.
Так и порешили.
— Все-таки, Эдик, тебе не кажется странным, почему опытный жулик, назовем его «X», что ли, оставлял с такой легкостью паспорта и удостоверения. Они, конечно, липовые, но ведь фотографии-то настоящие. А это уже улика, да еще какая.
— У него не было другого выхода. Ведь даже тень нерешительности могла спугнуть жертву, а значит, скандал, провал. А карточки ему ох как не хотелось нам оставлять. Видишь...
