Тюрин посмотрел на величественное здание со слегка облупившимся высоким шпилем — некогда главный павильон выставки, а ныне самый крупный магазин торгового города. Для него он был ориентиром. Прошел назад по маршруту троллейбуса, свернул во второй переулок направо. Дом, который ему был нужен, пятиэтажный, торцом выходил в переулок и как бы прятался в рощице раскидистых лип.
Четвертый этаж. Вот и нужная дверь. Старший лейтенант нажал на кнопку звонка. Сегодня суббота, и по всем данным Наталья Юрьевна, тетка Смирнова, должна быть дома. Ждать пришлось недолго. Звякнула цепочка, и дверь открыла пышная молодящаяся блондинка:
— Наталья Юрьевна?
— Я. Что вам нужно?
— Я следователь из Москвы, — Тюрин показал удостоверение. — Можно с вами побеседовать?
Наталья Юрьевна вздрогнула, посторонилась и неуверенно пригласила:
— Проходите, по-жа-луйста...
По всему видно, хозяйка очень ценит чистоту. В прихожей два половика — влажный и сухой. Тюрин со всей тщательностью воспользовался обоими.
Комната, куда они вошли, была похожа на сотни таких же. Зеленые обои, полированный стол, два кресла на тонких ножках. На полке многоэтажной хельги[1] рамочки с фотографиями. Одна — пустая.
«Наверное, тут фотография племянника была. Осторожная тетушка», — подумал следователь.
— Наталья Юрьевна, я веду дело по обвинению Смирнова Андрея Владимировича в хищении государственной собственности в особо крупных размерах. Он скрывается, и очень важно разыскать его как можно быстрее...
Юрий Тюрин стал говорить о том, что думалось ему этой ночью. Наталья Юрьевна слушала внимательно, время от времени повторяла:
— Я понимаю... конечно... конечно...
Следователь тщательно приглядывался к собеседнице. Его все больше и больше смущало одно обстоятельство: уж очень волновалась она. Особенно это заметно было по рукам. Она взяла лежащую на столе газету, смяла ее, разгладила, положила обратно. Сцепила пальцы так, что руки побелели! Расцепила. Вот руки на коленях. Опять на столе. Странно... Конечно, визит сотрудника милиции не каждому доставляет удовольствие. И все же здесь было что-то не так. Изложив свои соображения, Тюрин помолчал. Хозяйка тоже молчала, опустив глаза.
— Наталья Юрьевна, мне известно от работников рязанской милиции, что ничего о месте нахождения Смирнова вы не знаете и никаких сведений о нем не имеете? Так ли это?
— Нет.., то есть понимаете... В общем.., — растерянно лепетала женщина. Было видно, вот-вот заплачет.
— Хорошо. Ответьте на вопрос: был ли у вас в конце марта Смирнов? Да или нет?
— Нет. То есть да! Но я же не знала. Откуда я могла знать. В конце марта Смирнов с женой приехал в Рязань. Сказал, что в отпуск. Пробыл с неделю. Потом уехал, попросил никому не говорить. Сослался на то, что не хочет прерывать отпуск. Намекнул на какие-то неприятности по работе. Потом Наталье Юрьевне сообщили знакомые из Москвы, что ее племянник Андрей скрылся, присвоив крупную сумму денег. Она испугалась.
— Что мне теперь будет?
— Видите ли, Наталья Юрьевна, закон карает тех, кто в подобных обстоятельствах укрывает преступника или следы преступления по предварительной договоренности. Привлекать же вас к ответственности я не вижу необходимости. Вы чистосердечно во всем признались, раскаялись. Думаю, что это будет для вас очень серьезным уроком.
Наталья Юрьевна тяжело вздохнула, и по всему видно было, что камень у нее с души свалился.
Тюрин собрал бумаги. Потом спросил:
— Никаких сведений о Смирнове вы больше не получали?
Наталья Юрьевна вскочила с места, опрокинув стул.
— Как же я забыла. Совсем из головы вон! Он же прислал мне недавно письмо, — и она выбежала на кухню.
Тюрин почувствовал, как у него на лбу выступили росинки пота. Неужели след? Неужели он нашел то, что искал?
Наталья Юрьевна вернулась через несколько секунд с пачкой бумаг, бросила на стол, стала лихорадочно перебирать.
— Вот оно!
Тюрин взял конверт. В нем было всего две страницы. Текст ничего интересного не представлял. Смирнов передавал приветы от себя и жены, интересовался новостями из Москвы. Ясно, что он хотел что-нибудь узнать о ходе дела. Ага, вот это интересно! Ответ отправитель ожидал в Свердловске на почтамте до востребования.
Тюрин взглянул на конверт. Штамп почты удостоверял: письмо отправлено около месяца назад. Сомнительно, что Смирнов до сих пор в Свердловске. Скорее всего там его уже нет. Но ведь где-то он там жил? А где именно — поможет узнать вот этот самый почтовый штемпель.
— Вы ему ничего не писали в ответ?
— Конечно, нет!
Заполнив протоколы допроса, акт добровольной выдачи письма, Тюрин первым же поездом выехал в Москву. Теперь дни, часы, минуты будто спрессовались, стали короче. Чутье подсказывало: намеченный путь приведет к успеху. Поиск шел уже по одному, единственно верному направлению. На нем-то и были сконцентрированы усилия десятка сотрудников.
В Свердловске Смирнов пробыл недолго — дней десять. Но след его не затерялся, да и не мог затеряться. Нашли квартиру, которую он снимал, установили поезд, на котором он уехал.
