— Ну ладно, — спокойнее, Сань, — представь, что кто-то из твоих знакомых или друзей, которого ты уже очень давно и хорошо знаешь, вдруг случайно оказался геем, — еще спокойнее. — Что, резко перестанешь общаться? Будешь избегать? Фыркать? Морду бить при встрече?
— Кто это, например? — вопросительно приподнимает бровь.
— Вадим хотя бы… — ляпаю первое, что пришло в голову.
— Не, малой, тебе точно сегодня досталось. У нас в спорте, слава Богу, таких нет.
Ага. Это ты так думаешь. Как и большинство других. Геи не живут в отдельных изолированных резервациях, и у них на лбу нет клейма, чтобы сразу можно было отличить по ориентационной принадлежности.
— Ну ладно, не Вадим. Кто-нибудь другой, но смысл тот же. Только из-за этого поменяешь к нему свое отношение?
— А чего это ты так завелся? — подозрительно.
— Просто считаю, что не стоит лезть в чужую жизнь.
— Ааа… — тянет задумчиво, — Сенька чего, гей? — доверительно интересуется.
Железобетонная логика. Проще подумать на моего друга, чем на меня. Ну да, куда ж мне к геям? С двумя серебренными, одной бронзовой медалью и кучей грамот по рукопашному бою. Таких, как я к геям не принимают. Надо красить ногти, воровать у мамы одежду и манерно растягивать слова.
— Вань, не вникай. Никто не гей. Все замечательно, — чуть ускоряю шаг, потому что к остановке как раз подходит наша маршрутка. Забираемся в нее и пока едем, не разговариваем. Не самое лучшее место продолжить нашу дискуссию.
Интересно, как бы он отреагировал, если б узнал, что его младший брат гей? Не, не интересно. Абсолютно. После сегодняшнего диалога не трудно догадаться. Когда возвращаемся домой, мама уже накрыла на стол, а на подносе красуется большой медовик. То, что нужно. Сладкое. Много сладкого. Не успеваю вымыть руки, как звонит Арсений. Хвастаюсь своей победой и приглашаю к нам вместе с Соней.
На протяжении ужина несколько раз ловлю пожирающе-подозрительные взгляды Ваньки, которые он то и дело бросает на Арсения. Незаметно закатываю глаза, качая головой. И смешно, и грустно одновременно.
— Саш, а ты разве не предупредил, что тебя сегодня не будет на испанском?
Кусок торта застревает в горле, царапая своей сладостью и размерами после вопроса мамы.
— Забыл, — вру и делаю большой глоток чая под внимательным взглядом Сени. Нашли тоже мне время и место. Хотя чего это я? Из всех собравшихся только я так болезненно реагирую на эту тему. Через несколько секунд вдруг мне становится интересно, чем вызван ее вопрос. — А что?
— Светочка звонила, — пожимает плечами мама, — интересовалась, почему пропустил и все ли с тобой в порядке. И будешь ли завтра.
Светочка? Ага, точно. Ей-то какая разница, если мы практически не пересекаемся за редким исключением и парой дежурных фраз?
— Саш, так не красиво. Нужно предупреждать, чтобы у людей была возможность планировать свое время.
— Да понял я. Просто вылетело из головы.
Неужели ты попросил позвонить? Боишься, что вскрою вены от неразделенной любви? Не мечтай. Вновь ядовитый сарказм, вызванный обидой. Только благодаря ему я еще продолжаю ходить на твои уроки.
— А чего это Ванька на меня сегодня так подозрительно косится весь вечер? — интересуется Арсений, когда мы после ужина валяемся на кровати в моей комнате, пока по нам прыгает Соня.
— Не обращай внимания, — вздыхаю. — Думает что ты… — закрываю Соньке на секунду уши, — …гей.
— Чего? — выражение лица у моего друга сейчас, будто ему сообщили о том, что он скоро станет отцом.
Не выдерживаю и смеюсь.
— Да это у моего брата, оказывается, пунктик.
— Ты признался ему?
— Нет, — пожимаю плечами, держа Софию, пока она ладошками делает из моей челки «пальмочку». — Не переживай, ты сразу об этом узнаешь. У меня будут выбиты зубы и переломаны конечности.
— Это он тебе сказал?
— Ну не по отношению ко мне лично, а вообще по отношению к данному вопросу.
— Понятно. Соня, слезь уже с Сашки, — тянет сестру за руку.
— Саня мой, — показывает язык брату и обнимает меня за шею.
— Ооо… Боюсь, нас ждет разочарование в этом вопросе, моя дорогая.
Толкаю Сеню в плечо. Вот гад, лежит и давится от смеха.
— Не, мне не жалко. Тем более, ты самый безобидный из всех ее женихов. Вооружен, но не опасен, как говорится, — уже ржет в открытую. Соня на миг недоуменно смотрит на брата, не понимая его реакции.
— Сонь, разрешаю его стукнуть, — злорадно ухмыляюсь, когда ее маленький кулачок опускается на плечо брата.
— Да ладно, все, молчу, — демонстративно трет ушибленное место под торжествующим взглядом Софии. — Сговорились тут.
Несколько минут молчит, глядя в потолок, но я вижу, что его так и подмывает о чем-то спросить.
— Ну?
— Что «ну»?
— Я же вижу, язык чешется что-то спросить.
— А вы драться не будете? — делает жалобное выражение лица.
— Ничего, — вздыхаю.
— Что «ничего»? — переспрашивает.
— Ответ на твой вопрос — «ничего».
— Так я же еще ничего не спросил.
— Спорю на что угодно, хотел спросить, было ли у меня еще что-то с моим репетитором. Ответ — ничего. Не считая грамматики испанского, у нас обоюдное игнорирование.
— А он точно… — закрывает Соне уши, — гей? Может, просто так решил…