Приподнимаешься, садясь между моих бедер, и тянешься к столу. Несколько секунд роешься в выдвижном ящике, и в твоих руках появляется какой-то Светкин крем. Во мне сейчас точно такое же ощущение, как было перед тем, как я сделал пирсинг, только умноженное в сотню раз, пока я наблюдаю, как ты разрываешь упаковку и надеваешь презерватив, как наносишь крем на пальцы рук и размазываешь его. Предвкушение. Возбуждающее. Заставляющее дрожать от того, что собираюсь сделать что-то сумасшедшее. А когда твои пальцы прохладным касанием проводят меж моих ягодиц, кажется я в бреду. Пытаюсь расслабиться, но не успеваю, как следует даже задуматься над этим. Ты упираешься одной рукой сбоку от меня, другой направляя себя. Чувствую сильное давление. Задерживаю дыхание. Сильнее. Еще сильнее…
Всего в секунду все ощущения кардинально меняются. Когда у тебя получается немного проникнуть внутрь, вскрикиваю и впиваюсь пальцами в твою кожу. Меня бросает в пот, потом в холод, потом опять в пот. Адски жгущая боль устремляется по телу, сводит низ живота и поясницу, будто меня распилили напополам. Это вовсе не так легко и охренительно приятно, как выглядит в интернете. Боже, как же им еще удается стонать, если я сейчас даже вдохнуть не могу? На глазах выступают слезы от этой боли, стекая по вискам. Даже не заметил, как до крови прикусил нижнюю губу и теперь во рту ощутимый металлический привкус.
— Шшш… — обеспокоенно на ухо.
Останавливаешься. Склоняешься. Гладишь. Целуешь, что-то неразборчиво шепча на испанском. Ничего не понимаю, ничего не чувствую, кроме боли. Но не останавливаю тебя. Спустя несколько секунд давление возобновляется, и новая волна боли следует за ним. Обдирает. Жжет. Я, по-моему, так до сих пор и не вдохнул. Ты уже не останавливаешься, продолжая проникать глубже. До конца. Лишь тихо всхлипываю, уткнувшись в твое плечо и обхватив за поясницу. Вновь замираешь. Целуешь мои искусанные в кровь губы. Спустя несколько минут до меня доходит, что ты не сильно, но достаточно ощутимо щипаешь меня за ягодицы. Отвлекаюсь на это ощущение, и ты делаешь первый толчок. Твою мать! Мычание в твой рот, потому что ты так до сих пор и не перестал меня целовать. Новый толчок. Размеренный и плавный. Твоя ладонь обхватывает и начинает поглаживать, лаская меня, пока я продолжаю лежать пластом, вцепившись в твою спину и пытаясь как-то прийти в себя. Знаю, что уже не остановлю тебя, даже если бы очень захотел. Замечаю, как ты слегка морщишься, и понимаю, что создаю дискомфорт и тебе тоже. А я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, но, очевидно, просто дать себя трахнуть еще не залог удовольствия. Закрываю глаза. Заставляю себя сделать глубокий вдох. Он получается прерывистым, но я, наконец, выдыхаю и вновь открываю глаза. Смотришь на меня. Концентрируюсь на твоем взгляде. Это ты. Ты. Сейчас. Со мной. Во мне. То, о чем я столько думал. А я совсем забыл, что самое главное именно это.
Касаюсь ладонью твоей щеки и осторожно подаюсь бедрами на тебя. Шумно выдыхаешь, и я понимаю, что тебе понравилось. Пересиливая дискомфорт, повторяю движение бедер, слегка сжимая тебя в себе и вновь расслабляя. Хрипло стонешь. На твоей коже выступают мурашки. Приподнимаешься, нависая надо мной, и делаешь новый толчок. Но вместе с уже не такой острой болью чувствую слабый отголосок удовольствия. С каждым твоим новым неторопливым движением боли все меньше. С моих губ срываются непонятные звуки. Иссушают их. И я судорожно облизываю губы кончиком языка. Пальцы цепляются за тебя. Скользят по чуть влажной коже. Надавливают, гладят, впиваются, царапают, замирают и опять начинают движение вдоль спины. По позвоночнику. Ягодицам. Поглаживая. По бедрам. Возвращаются. Касаются груди, шеи, лица. Твои глаза блестят. Ты такой красивый сейчас. Вижу, как от виска по скуле стекает капелька пота. Как ты, прикрываешь глаза, но все равно продолжаешь наблюдать за мной сквозь ресницы, которые намного темнее, чем твой цвет волос.