Ты не отвечаешь, твои губы ужасно заняты, обсасывая мою шею и плечи, а ладонь ритмично и по-хозяйски уже двигается вдоль моего стояка. И я понимаю, что у меня очередной первый раз. Экстремальный. С тобой. И ты делаешь это специально. Меня бросает в жар от одной мысли, что нас кто-то может увидеть, а вот физиология, похоже, захлебывается от наслаждения.
— Винс… — задыхаясь, кладу свою руку поверх твоей, заставляя остановиться.
Кончик языка касается мочки моего уха. Прикусываешь ее. И с твоих губ срывается первая фраза:
— В ладонь… — чуть хрипловатый шепот. С ума сойти. Нет, уже сошел.
Убираю руку, еще крепче вцепляясь в поручень. Кажется, сейчас вырву его к чертовой матери. Минута. Шумно и прерывисто выдыхая, кончаю в твою руку. Перехватываешь меня за талию на миг, но уже через несколько секунд не давая мне опомниться от оргазма, стягиваешь шорты и белье, вынуждая чуть шире расставить ноги.
— Ты доверяешь мне? — у самого уха.
Господи, о чем ты? Я сейчас вообще отказываюсь соображать. Твой язык у меня на шее. Мурашки по всей коже.
— Доверяешь? — повторяешь свой вопрос сипло.
— Да, — выдыхаю.
— А я доверяю тебе.
И я понимаю, что ты делаешь. Размазываешь мое семя по своей эрекции и медленно входишь в меня. БЕЗ презерватива. А мне уже все равно. Даже если я чем-нибудь заражусь от тебя. Тогда у нас будет хоть что-то общее. Одно на двоих. Облокачиваюсь о поручень. Почти безрезультатный вдох. Твои руки ложатся на мои бедра, и я отключаюсь. Сам подаюсь навстречу тебе. Уже абсолютно все равно, что мы на балконе, что внизу во дворе кто-то есть, а в доме напротив светятся окна и люди там еще не спят. Мне все равно, что нас кто-то увидит. Вернее, не все равно, это заводит еще больше. Твои пальцы скользят по коже спины, забираясь под майку. Целуешь в шею. Дыхание сбивается на хрип. На мычание. Плавные и размеренные толчки. Только так. Только с тобой. Тихо мычу, прикусывая губы и стараясь не застонать. Толчки становятся чаще. Тебя так же ведет, как и меня. Господи, что ты со мной делаешь? Странный вопрос, учитывая, что ответ на него сейчас более чем очевиден. Чуть поднимаешь майку, целуя спину. Через несколько минут чувствую, как ты утыкаешься в нее. Протяжно стонешь, надеясь так заглушить громкость, и выскользнув из моего тела, рвано выдыхаешь, изливаясь на пол. Невольно улыбаюсь. Только так. Только со мной. Поворачиваешь к себе лицом.
— Винс… — Начало фразы, потонувшее в тебе. Целуешь. Жадно. Опьяняя нас обоих еще больше. Прижимаешь меня голой задницей к прохладной металлической стенке балкона, но мне абсолютно все равно. Странная штука — счастье. Иногда, чтобы почувствовать всю его безграничную головокружительную мощь достаточно стоять со спущенными штанами, прижимаясь к самому желанному человеку в мире и отвечать на его поцелуй.
Затягиваешь в комнату, заполненную приятным полумраком, не переставая целовать.
— Ты знаешь, что нас могут посадить за это? — тихо смеюсь в твои губы, испытывая доселе неведомый восторг. Я даже предположить не мог, что ты на такое способен. Хотя, что я вообще о тебе знаю? Ты не пьян, но я отчетливо ощущаю твое горячее с примесью алкоголя дыхание, проникающее в мой рот. Валишься на диван, и я оказываюсь сверху.
— Я получил твое послание, — прикусываешь мою губу.
— Уже догадался. Но я не совсем для этого тебя попросил приехать. Просто хотел поговорить.
— О чем? — улыбаешься.
— Зачем ты вернулся, если женат и у тебя своя жизнь? Просто чтобы еще раз трахнуться со мной?
Ты на миг едва уловимо напрягаешься и несколько секунд молчишь. Я был прав? Привстаю с тебя, и ты встаешь следом за мной, садясь и спуская ноги на пол.
— Знаешь как это, жить жизнью, полностью спланированной кем-то? — вдруг произносишь, и в твоем голосе отчетливо звучит горечь. Откровение? — От и до. А ты просто делаешь то, что тебе говорят, потому что тебе годами вбивали это воспитанием? Ты должен быть ответственным, серьезным, сильным… Должен быть настоящим мужчиной, чтобы тобой гордилась семья, а на самом деле ты должен полностью от нее зависеть и подчиняться воле родителей, потому что кому, как не им точно известно, что для тебя лучше.
— Мы все делаем то, что от нас требуют другие, — отвечаю негромко. — Мы все заложники обстоятельств, начальства, семьи, даже воздуха, которым дышим…