- Аргумент. Для тебя любое мое слово - аргумент. Не думай, что если мы с Ксюшей женимся и переезжаем, то я о тебе забуду. Я буду тебя контролировать, всегда буду контролировать. И если еще раз увижу рядом с тобой этого выбл*дка, во всем будешь виновата ты. Это понятно?
- Руки убери.
- Ты поняла? - настойчиво переспросил Марат, ни на миллиметр не отодвинувшись от меня.
Но я уже чувствовала себя так плохо, так некомфортно рядом с ним, что была готова на что угодно, только бы оказаться подальше. Раздраженно забарахталась в объятиях, не специально стукнула его пяткой по лодыжке и завертела запястьями, сама себе выкручивая руки.
- Да поняла я, черт! Отпусти!
Так же легко как и схватил, Марат меня выпустил, по голове погладил, вызывающе-мило заулыбался и елейным тоном спросил:
- Я надеюсь, мы больше не вернемся к этому разговору?
Одернула пижамную майку и гордо развернулась.
- Не вернемся, - и уже тихо пробормотала себе под нос: - Ублюдок эгоистичный.
Глава 20.
Почему я выбрала Марата? Я часто слышала этот вопрос. От самого Марата, который спрашивал только для того, чтобы потешить свое самолюбие. От Оксаны, позже, много лет спустя. Ее вопрос был наполнен горечью, болью, но она и без меня знала ответ, просто боялась вытащить его из глубины души на поверхность. Иногда люди задают слишком много вопросов, на которые и так знают ответы, и молчат именно тогда, когда надо лишь спросить. Оксана была из таких.
Мне задавал такой же вопрос Трофим, только он спрашивал с досадой. Чисто мужской досадой. Я выбрала не его, но он с самого начала знал, что так будет. Во всяком случае, нас с Маратом пытался в этом уверить. И в будущем об этом спрашивали другие люди, незнакомые, никак к нам непричастные. Многих удовлетворял ответ: "любовь с первого взгляда". Как удобно. Накосячил или сдвинулся с намеченного курса - виновата гипотетическая любовь, и обязательно с первого взгляда, ведь почему-то считается, что она сильнее.
Только двое знали настоящий ответ на этот вопрос. Я и Марат. Нет, трое. Еще Оксана, но она скорее умрет, чем в этом признается. А так двое. Мы двое.
У меня было много лет, чтобы разобраться в самой себе, проанализировать свое поведение и сделать выводы. Я не хотела этого делать, но слишком много бессонных ночей появилось в моей жизни. Не сейчас, позже. Я ненавидела эти бессонные ночи за то, что они заставляют думать о ненавистных вещах. Днем с успехом получается загнать их внутрь, а ночью они выбираются на поверхность.
Марат же...он знал меня, видел почти насквозь. А когда мы стали близки, как только могли быть близки два человека, он стал видеть меня еще лучше. Я его тоже. Он был для меня...всем. Всем миром. Он сам так сделал, сделал себя моим миром, о чем здесь говорить? Он вложил в дикую девочку свою душу, свою философию, которая прижилась и дала всходы. Как однажды цинично заметил Трофим:
- Он создал тебя для себя. Нет, в самом деле. Как удобно. Слепил себе бабу, именно такую, какую хочешь, и получай удовольствие. Я всегда говорил, что Залмаев - голова. Эх, самому, что ли, попробовать?
Он был прав. Каждое его слово попадало в цель. А что я? Я от правды никогда не бежала. Марат стал моим миром, понятным миром, от которого я зависела и в котором жила. Я не могла в нем раствориться, как это делала Оксана. Как можно раствориться в самом себе? Невозможно. Вот и я не могла. Марат все сделал, чтобы полностью заполнить пустоту моей души - он стал учителем, старшим братом, отцом, врачом, мудрецом. Он стал для меня...богом, идолом. Идеалом. Я стремилась стать цельной, не искусственно созданным отростком, а цельной. Под стать ему. И я стала. Тоже позже, когда смогла оторваться от своего мира.
Марат был...зависимостью. Он хотел быть единственной моей слабостью, и он ею стал. Стоило кому-то появиться в моей жизни, тому же Трофиму, и Марат его вытравливал, зло вырывал, занимая освободившееся пространство. Он не делил меня ни с кем. Трофим имел все шансы стать моим мужчиной. Красивый парень, уверенный, целеустремленный, расчетливый, Леха подходил мне, интриговал меня. Именно он первым разбудил мою женственность. Не просто пробудил, а заставил ее расти, развиваться. Но чечена такой расклад не устраивал. Он выгнал из моей души Трофима, в нужный момент, стоит сказать. Я ничего не почувствовала. Но ничто не может оставаться пустым. Поэтому Марату пришлось занять место моего мужчины.
Да, он был моей зависимостью. Но у меня хватило ума и умения сделать себя - его зависимостью. Стать необходимой, важнее, чем воздух. Я перестала быть эдакой доброкачественной опухолью на его теле, побегом. Я стала его рукой, его душой. Его миром. На это меня хватило. Я ни в чем Марату не собиралась уступать.
