Пока он говорил, я успела нервно потереть шею, несколько раз облизнуть губы, скрестить ноги, усиливая давление бедер. Возможно, станет немного легче. А Марат меня раздражал, ни капли не помогая восстановить душевное раздражение. Наоборот. Он был лучшим раздражителем, который только можно себе представить.
Мне стало по-настоящему страшно. Что-то стихийное влияло на меня, и я была не в состоянии с этим справиться.
- Я в порядке! Сказала же! - громко крикнула и почти отскочила от парня, словно он прокаженный. - Не трогай меня сейчас. Просто не трогай.
Судорожно сглотнула и попыталась протиснуться мимо, чтобы случайно не задеть Марата. И только в ванне, прижавшись к холодной двери спиной, я позволила себе выдохнуть. Оказалось невыносимо сложно - сдерживать то, с чем столкнулся впервые в жизни.
Мне стало не хватать прикосновений. Я жила с Маратом очень давно, и теперь могла с полной уверенностью заявить, что являюсь одной из немногих, кому выпала честь узнать его настоящего. Если вообще не единственная. И хотя мы много времени проводили вместе, много разговаривали и гуляли...я была лишена тактильных ощущений. Меня вообще в жизни мало касались. На улице - это вопрос доверия. Ты никого близко к себе не подпустишь просто так. В их мире...так получилось.
С Маратом...Мы ругались, дрались. Да. Но это не то. Меня никто не трогал. Не касался. Раньше я спокойно жила без этого, не обращая никакого внимания. Сейчас мне физически не хватало прикосновений. Обычных. И Марат, как единственный, с кем я общалась, меня не касался. Я поймала себя на том, что стараюсь ненароком его коснуться. Просто так. Например, забирая из его рук какую-то вещь, ручку или книгу. Или в магазине могу случайно прижаться к нему, вроде как пропуская кого-то вперед.
Я испытывала отвращение от собственного поведения. Твою мать, что я творю? Как голодная. Сама себе вру и лицемерю. Мне было противно. Я никогда так не поступала. Мне нравилось быть честной перед самой собой. Теперь все не так. Я сдерживалась, но через несколько дней наступала очередная ломка. Я с завистью смотрела на то, как Марат с сухим хлопком пожимает кому-то руку. У чечена были большие ладони с крупными длинными пальцами. Всегда теплые, почти горячие, с сухой кожей. Я хотела чувствовать эти ладони собственной кожей. И неосознанно все для этого делала.
Как-то мы гуляли в парке, был жаркий полдень. На Марате - тонкая майка и джинсы, на мне - короткий белый топ, еле прикрывающий пупок, и шорты. Обычная пара людей. Неожиданно сзади нас громко залаяла собака - хрипло, сильно. Так не могла лаять мелкая псинка. Я оглянулась и с ужасом увидела, как на нас несется черный ротвейлер, разбрызгивая в разные стороны вязкую слюну. Я не растерялась, испугалась, но не потеряла голову. И все равно специально прижалась спиной к груди Марата, почувствовала, как он обхватывает меня под грудью, поднимает в воздух и делает шаг в сторону, отходя с тропинки. Я развернулась в тесных объятиях, обхватила чечена за шею, поджала ноги и пристально начала следить за собакой. За ней вслед уже бежал запыхавшийся хозяин, воинственно трясущий поводком.
- Зачем таких монстров заводить? - возмутилась я, по-прежнему вися на Марате. Я голой кожей чувствовала его руки, и у меня, наверное, случился тактильный шок. Это было так круто, что я была почти готова его поцеловать. Сама. Повернуть к нему лицо и прижаться губами к его губам. Что угодно, лишь бы не прерывать прикосновение. - Это же четвероногий убийца.
- Откуда ты знаешь? - улыбнулся Марат, и кивнул хозяину собаки, который сбивчиво извинялся за свое животное. - Много таких видела?
- Достаточно. Как-то раз мне удалось увидеть, как такая вот псинка ногу откусывала. Зрелище не из приятных, скажу тебе.
- Верю на слово, - парень развернулся, поставил меня на поребрик и поглядел на псину. Я незаметно перевела дух. - Внушительная собака.
Вымученно улыбнулась и откинула волосы за спину.
- Точно.
Это стало дозой, и с каждой дозой моя зависимость нарастала. В конце концов, я прекращу себе врать. Да, я хочу секса. Такого, о котором рассказывал мне Трофим. Мне нужно узнать, что это такое. По-настоящему. И когда я узнаю, то смогу справиться с моими желаниями и потребностями. Смогу их контролировать. И единственным, кто может мне помочь, был Марат. Я хочу, чтобы именно он мне помог. Пора прекращать врать себе.
От решительного последнего шага останавливало одно. Не Ксюша и не свадьба. О них я даже не вспоминала. И возможность отказа меня не пугала. Она была, конечно, но...Мое дело уведомить Марата о проблеме, и если он не может решить ее самостоятельно, пусть что-то придумывает. Другое дело, что он не сможет ничего придумать в моем случае. Он никому меня не отдаст.
Я боялась...что Марат все видит. Мне не хотелось быть смешной. Я тут мучаюсь, а он, возможно, наблюдает за мной со стороны, и мысленно потешается. Шестое чувство вопило о том, что чечен видит то, что со мной творится. Именно эта мысль меня останавливала. Но и ее я, в конце концов, отбросила в сторону. Будет так, как я хочу. А хочу я Марата.
