Мокрые и грязные с головы до ног, они еле добрались до скамейки, что стояла у крыльца базы, и обессиленные опустились на нее. Все, кто был дома, высыпали на крыльцо.
— Валерий Георгиевич? Гаранин? Какими путями? Откуда? — тормошили охотники Валерия. — А мы вчера до восьми вечера катер держали, тебя поджидали. Потом решили, что не приедешь.
— Ну, положим, до восьми вы не ждали, ушли раньше. Но теперь это значения не имеет. Сейчас вот надо моей спутнице помочь. Переодеть ее во что-то, дать обогреться, обсушиться, а потом в лесхоз отправить. Там школьный лагерь.
Поднялась шумная и чуть бестолковая мужская кутерьма. Кто тащил свитер, кто носки, кто брюки, а кто фуфайку.
Через четверть часа все уже сидели за столом, наперебой угощая Гаранина и Людмилу Петровну нехитрыми охотничьими яствами. В чьем-то огромном лохматом свитере, в теплых стеганых брюках Людмила Петровна выглядела в этой компании комично, что, однако, ее не смущало. Она увлеченно рассказывала о пережитых приключениях, смешно копировала Гаранина, когда он в первый раз окунулся в яму, а потом когда он не обнаружил на берегу Людмилы Петровны.
— Струхнул, значит, Валерий Георгиевич? Побоялся, что утопли? — подал кто-то голос.
— А что вы думаете? — добродушно улыбаясь, ответил Гаранин. — Только что был человек на берегу — и нету. А она, оказывается, за уткой ринулась, что твой сеттер. Все, Людмила Петровна, ты теперь вступай в нашу компанию.
Курганов заметил, что Людмила с тревогой посматривает на часы, и успокоил:
— Одежда ваша скоро будет сухой, ребята даже утюг наладили. Через час — полтора отправим вас.
…Провожать ее на берег вышла вся охотничья братия. Подшучивали:
— Может, провожатого вам дать? А то опять в какую-нибудь историю попадете!
— Да нет уж, спасибо. Народ вы ненадежный. Вон Гаранин взялся быть провожатым, а что получилось?
Подсаживая ее в лодку, Валерий ответил:
— А вы знаете, Людмила Петровна, я рад нашей эпопее. Будет что вспомнить. Конечно, я не рассчитал малость… с этим чертовым болотцем…
— Ну что вы. Все хорошо, что хорошо кончается. Без вас я бы пропала.
Гаранин усмехнулся:
— Не думаю. Вообще… должен сказать, что вы молодец. Вполне подходящий парень. Может, когда будете в Приозерске, заглянете?
— Может, и загляну. А вы, может, как-нибудь посетите Ракитино?
— Если с делами не закручусь.
…Обилие дел, однако, не помешало Гаранину появиться в Ракитинской школе уже через несколько дней.
И в охотничьем шалаше, и на базе, и по возвращении в Приозерск мысль о Людмиле Петровне не выходила у него из головы. Он зримо представлял ее порывистую, стремительную походку, озорноватую челку, свисающую на лоб, ладную спортивную подтянутую фигуру. Вспоминались эпизоды их похода через клинцовское болото, особенно как доставали подбитых крякв. Он подсмеивался над собой, пытался переключиться на что-то другое с этих мыслей, но они настойчиво возвращались вновь. Валерий понял, что тоскует по Людмиле, ему не хватало ее спокойного, чуть низковатого голоса, то робковатой, какой-то чуть смущенной, то озорной, искристой улыбки, хотелось видеть ее, говорить с ней. И, промучавшись так два или три дня, он поехал в Ракитино.
Школа готовилась к возвращению ребят из лагерей, к началу учебы. Группа старшеклассников что-то подкрашивала, мыла окна, протирала парты. Людмила Петровна в синем измазанном краской и белилами халате вместе с двумя девчонками наводила последний глянец на натертые полы в классах.
— Валерий Георгиевич? — удивленно воскликнула она. — Какими судьбами? Вот не ожидала. Подождите немного, мы сейчас заканчиваем.
Через полчаса они чаевничали в небольшой директорской квартире Людмилы Петровны. Оба были несколько смущены, разговор перескакивал с одной темы на другую. Вновь и вновь возвращались к деталям злополучного путешествия.
— Удивительно то, — проговорила Людмила Петровна, — что вымокли до нитки, промерзли до костей и не заболели, Я думала, что наверняка слягу. И знаете — ничего не произошло. Даже насморка не схватила. А как вы?
— То же самое. Никаких последствий.
— Хотя сейчас я вам признаюсь — порой я со страхом подумывала: а что, если мы заблудились, если это «небольшое» болотце никогда не кончится и мы утонем в какой-нибудь трясине? Но потом отбрасывала эти мысли и прибавляла шагу, боясь отстать от вас.
— Ну а как там с ребятами-то?
— Все обошлось. Вовремя подоспела с лекарствами. Завтра встречаем всю ватагу.
— Выходит, не зряшным был наш бросок?
— А как ребята меня встретили! Восторженный гвалт стоял на весь лагерь. Пожалела я, что не было вас рядом.
— Ага. Значит, все-таки пожалели!
Людмила Петровна покраснела и погрозила ему пальцем:
— Не ловите меня на слове. Вы прекрасно поняли, в каком смысле я говорю.
Когда прощались на школьном крыльце, Гаранин, задержав руку Людмилы в своей, проговорил:
— А я ведь опять приеду.
Она пристально посмотрела на него и глуховато ответила:
— Ну что же, приезжайте. Я буду рада.
Так родилась эта поздняя любовь.
