Курганов быстро вышел на улицу. Теперь надо было поймать попутную машину. Не очень надеясь на удачу, Михаил Сергеевич торопливо направился на Октябрьскую, и тут ему повезло. Какой-то бедолага шофер искал пристанище на ночлег и, догнав Курганова, спросил, где гостиница. Курганов, ничего не объясняя, торопливо забрался в кабину.
— Нам по пути. У милиции меня высадите, а через три дома от нее — Дом приезжих.
— Спасибо, только пустят ли туда? Поздно, да, поди, и мест нет.
— Найдутся. Если что, скажете, от Курганова.
— Спасибо, коли так.
…Начальник Приозерского отдела милиции полковник Грачев подчинялся Ветлужскому областному управлению внутренних дел, а здесь, в Приозерске, в сущности, не подчинялся никому. Но так как Курганова он хорошо знал, работал с ним в районе не один год, то встретил Михаила Сергеевича подчеркнуто приветливо и с искренним сочувствием.
— Так что стряслось, полковник? — с неприкрытой тревогой спросил Курганов, заходя за Грачевым в кабинет.
— Случай, Михаил Сергеевич, из ряда вон. Драка с тяжелыми последствиями. Пострадавший в тяжелом состоянии. Не исключен летальный исход.
— А сын? Он что, действительно замешан в этом деле?
— Замешан, да еще как…
Курганов бессильно опустился в кресло около стола Грачева и стал лихорадочно рыться в карманах. Ему вдруг стало не хватать воздуха, сердце нестерпимо остро кольнуло, словно туда вонзили иглу.
— Вам плохо? — обеспокоенно спросил Грачев, увидев, как побледнел Курганов.
— Ничего, ничего, пройдет, — через силу проговорил Михаил Сергеевич, положив в рот какую-то таблетку. Он посидел минуту-другую молча, прикрыв глаза, затем, повернувшись к Грачеву, спросил:
— Что же это за история? Объясни хотя бы вкратце. И последствия, какие могут быть последствия?
— Если пострадавший не выживет, то это катастрофа, Михаил Сергеевич.
— И что Мишка — участник?
— По предварительным данным… основной.
— Да не может быть. Не забияка ведь, не драчун. Спокойный парень. Не мог он учинить такое.
— Разбираемся. Задержанные утверждают, что они с целой группой схлестнулись.
Курганов удивился еще больше.
— Ну, это совсем чушь.
— И, однако, это так, Михаил Сергеевич. Оба — и Михаил, и его приятель — были выпивши.
— Можно мне повидать его?
Грачев замялся.
— Понимаете, уже следователь из прокуратуры приехал. Допрос идет. Но я поговорю.
Он вышел из кабинета и отсутствовал минут двадцать. Михаил Сергеевич за это время позвонил домой. Елена Павловна была на грани отчаяния, и успокоить ее не удалось.
Курганова поразило сообщенное Грачевым. Михаил — его сын, смирный, разумный парень, никогда не пивший, в нетрезвом состоянии оказался заводилой драки. Поножовщины. Это не укладывалось в сознании, представлялось какой-то ерундой, нелепицей, недоразумением. Конечно, он уже далеко не дитя, в армию скоро идти, но ведь за ним не водилось ничего, даже отдаленно похожего на случившееся. Поверить в происшествие Михаил Сергеевич просто не мог.
Курганов не принадлежал к той категории родителей, которым дети застят весь мир, которые до умопомрачения любят своих отпрысков и готовы потакать им во всем. Он вообще был сдержан на проявление любых чувств, верен себе остался и по отношению к сыну. Он не чувствовал сейчас жалости, сострадания к Михаилу, наоборот, чем больше он думал о случившемся, тем больше разрасталось чувство возмущения и гнева.
Вернувшись, Грачев сообщил, что товарищ из прокуратуры вполне понимает состояние Михаила Сергеевича и разрешил встречу с сыном, хотя это и не положено.
Скоро в комнату ввели Михаила. Он был бледен, до предела взвинчен, его трясло, как в лихорадке. Лицо было в ссадинах, под левым глазом синела опухоль. Костюм помят, рубашка порвана, но все очищено от грязи — видно, старательно приводил себя в порядок перед встречей с отцом.
— Ну, так что случилось? — с трудом сдерживая себя, спросил Михаил Сергеевич.
Миша злым, дрожащим голосом стал торопливо объяснять:
— Мы с Витькой в парк, на танцплощадку шли. Около спортивного павильона какие-то парни к двум девушкам приставали. Мы решили им помочь. Ну, драка завязалась. Один на меня с ножом. Я его ударил, он рухнул. И кровь у него пошла. Почему, не знаю. И парни, и девчонки разбежались, а мы бросились к автомату, в «скорую» звонить…
Курганов посмотрел на Грачева. Тот тоже внимательно слушал рассказ Михаила; на вопросительный кургановский взгляд только неопределенно пожал плечами.
В комнату вошел милиционер.
— Подследственного Курганова требует следователь.
Оба Курганова вздрогнули от этих слов.
Миша глухо спросил:
— Как там мама?
— Как мама? Лучше не спрашивай.
— Я дурак, конечно. Извини, отец. В такое дело влип… Вместо экзаменов… тут…
Когда парня увели, Грачев озадаченно проговорил:
— Если все было так, то это типичный случай самообороны. Но как доказать? Девиц и след простыл, приятели потерпевшего тоже пропали. Ни ваш сын, ни Гурьев — напарник его — зрительно ни одного из них не запомнили. Будем искать, конечно. Хорошо, если потерпевший выживет. А если нет…
