Звонов накрыл горячими ладонями руки Нины. Она осторожно высвободила их.
— Все-таки вы, Нина Семеновна, чудесная женщина…
— Спасибо, Олег Сергеевич. И хотя по своей журналистской привычке вы все значительно преувеличиваете, все равно мне это приятно слышать.
— Нет, нет. Я ничуть не преувеличиваю. Вот везет же чудакам вроде вашего Озерова. Извините, конечно, что я так о нем. Но, как говорится, слово из песни не выкинешь.
Нина досадливо насупилась. Олег этими словами сразу, в одно мгновение, как-то сбил, притушил ее приподнятое, веселое настроение. Он тут же заметил это и решил исправить свою оплошность.
— Ниночка, поймите, я ничего не хотел сказать плохого. Мы с Николаем коллеги, и мужик он в основе, по-моему, неплохой, но… Посудите сами — замуровать и себя и вас в этой глуши под названием Березовка? А ведь способный, чертяка. Я-то знаю. Впрочем, кто из нас без изъяна? Да не журитесь, не журитесь, вон у нас почти полная бутылка отличного «Токая».
Но прежнее беспечно-игривое настроение к Нине так и не вернулось. Скоро она собралась уходить.
— Вы обиделись на меня, Ниночка?
— Надо бы, да не могу. Вы же мой спаситель. Если бы я верила в бога, то должна бы молиться за вас до конца дней своих.
— Молиться не надо, но не надо и бросать меня одного. А то или сопьюсь в этих хоромах, или дуба дам.
Нина засмеялась:
— Ну, не верю. Если мы с вами выдержали такое зелье…
— Да, гадость порядочная, но, как видите, помогла. Чтобы сгладить впечатление, закажу для вас званый ужин. Придете?
— Не знаю, право. Постараюсь.
Они распростились несколько скованно, но дружески.
Олег потом не раз напоминал Нине о данном обещании. В дни, уже предшествующие ее отъезду, они встретились в мисхорском парке. Отторгнув Нину от ее приятельниц и найдя свободную скамейку, он забросал ее вопросами. Как отдыхается? Как себя чувствуем? Нет ли каких поручений? Заявил Нине, что чертовски скучает по ней, сообщил, что дал телеграмму в Москву, напрашиваясь на вызов. Звонова, оказывается, многие здесь знали, здоровались. Кто-то их фотографировал, потом это же делал Олег. Под конец он вновь вернулся к прежнему разговору о встрече. Довольно удачно спел под Вертинского:
Потом уже просительно проговорил:
— Нина Семеновна, третий раз разные крымские дары меняю. Одни выбрасываю, за другими на рынок посылаю. Грех такой вкуснятиной мисхорских собак кормить.
Нина, подумав немного, ответила:
— Ну, может, сегодня?
— С фрейлинами?
— Если не будут заняты. Народ, знаете ли, молодой.
— Я за любой вариант, но рушить вашим соседкам их планы я бы не советовал.
— Посмотрим по обстоятельствам. Но будьте готовы и к десанту.
Нине действительно хотелось, чтобы в этой встрече участвовали и ее приятельницы. Им бы наверняка было интересно послушать Олега. Девчонки, однако, все время были заняты — то вечер танцев, то концерт артистов кино в Ялте. Но всего скорее, были у девчат другие соображения — не хотели мешать Олегу и Нине в их встречах. Ведь женский глаз прозорлив. А вся история со спасением Нины из заплыва, лихое отогревание ее особыми коктейлями-снадобьями, подчеркнуто заботливое, дружеское отношение Олега к Нине и, наконец, чуть шутливое, но доверчиво-свойское поведение Нины с Олегом давали подругам основания предположить, что на ужине, о котором шла речь, они будут попросту лишними.
Мысли Звонова были примерно схожими с этими предположениями. И то, как Нина поблагодарила его на берегу за спасение из морской купели, как доверчиво, без раздумий пришла к нему в номер на второй день после происшествия, как радостно и дружелюбно встречала его на пляже, и в парке, на экскурсиях, — утвердило его в мысли, что более тесное знакомство с Озеровой, необременительный курортный роман вполне возможен.
Нина не кривила душой, когда сказала Олегу, что здесь он ей понравился больше, чем в Березовке. Но в этих словах не было и малой доли тех мыслей, которыми тешил себя Звонов. Правда, веселая, беззаботная атмосфера несколько увлекла Нину. Она и скучала в меру, и письма домой писала изредка. Но Звонов за тем ужином своим разговором вольно или невольно насторожил Нину, больно задел ее. Выходило, что он уверен в их обоюдном снисходительно-пренебрежительном отношении к Озерову и ее березовской жизни. Замуровал, видите ли, меня Озеров в этой глуши. Глупость какая. Чепуха. Ее сознание теперь поминутно возвращалось в Березовку, словно стараясь нагнать упущенное, оправдаться за то, что в последние дни она была позабыта малость, вспоминалась не так часто.
Насторожило Нину и настойчивое подчеркивание Олегом мысли о том, чтобы на вечернюю трапезу она пришла без «фрейлин», как он шутливо называл ее приятельниц. Он что, может, в любовь поиграть со мной собирается? — предположила мысленно Нина. Потом отбросила эту мысль. Ерунда. Олег все же не такой.
Подруги в тот вечер, конечно, сказались занятыми, и Нина отправилась к Олегу одна.
