Что мог сказать на это Михаил Сергеевич? Эти же вопросы возникали и у него. С трудом проглотив подступивший к горлу комок, он глухо заговорил:
— Послушай, сын. Я верю, что ты не виноват! Верю. Но постарайся рассудить разумно, исходя из фактов. Драка была. Вы участники. Последствия оказались неожиданными, страшными. Ты знаешь, уверен, что ножом Черняка не ударял. Значит, надо собрать весь разум и доказать это суду. Но не горячностью, не криком, не истерикой, а фактами.
Миша опустошенно посмотрел на отца и безнадежно махнул рукой:
— Засудят, чего уж там!
О несчастье, свалившемся на Курганова, узнал и Заградин. Он позвонил Михаилу Сергеевичу.
— Курганов? Как ты там? Хоть позвонил бы или заехал. Сочувствую, понимаю, как тяжело тебе и Елене. Только не впадайте в панику. — И через паузу спросил: — Слушай, неужели Мишка мог такое?
— Нет, Павел Васильевич, не виноват он, я убежден в этом.
— А тогда какого черта молчишь? Почему в колокола не бьешь?
— Была мысль позвонить вам, да постеснялся.
— Ну это уж ты зря. Освободить твоего парня от ответственности, если он виноват, я не могу, но попросить наших служителей Фемиды внимательнее разобраться — вправе.
— Спасибо, Павел Васильевич. И извини. Докучать своими личными делами, ты знаешь, не в моих правилах.
Хоть и не обещал ничего Заградин, да Курганов и не просил его, однако разговор этот подбодрил его, прибавил уверенности в конечном исходе дела с сыном.
Письмо, врученное почтальоном Озерову, было столь неожиданным, так его удивило, что он долго раздумывал, не вскрывая конверт, пытаясь догадаться, понять, что понадобилось его бывшей супруге? Удивительным было и то, что Надежда, указывая обратный адрес, обозначила себя Озеровой. С чего бы это? Ведь столько лет прошло, как она отвергла и его самого, и его фамилию, и носила свою прежнюю — Сорокина.
Письмо было написано торопливо, сбивчиво, с обилием вопросительных и восклицательных знаков. С трудом Озеров уяснил из него, что Надежда хочет повидать его и в ближайшие дни приедет в Березовку… Послание это вызвало досаду, напомнило давние уже события, связанные с их разрывом. Но особого значения Николай письму бывшей супруги не придал и отвечать не стал.
Однако совсем иначе смотрела на все это Надежда Сорокина.
Немало воды утекло за эти годы в Москве-реке, да и в Славянке тоже, немало событий прошумело над Чистыми прудами, где обитала Сорокина, немало жизненных передряг она пережила.
Из подвижной и стройной москвички Надежда превратилась в дородную, крепко сбитую женщину, с твердым набором современных вкусов, запросов, привычек, с умением создать себе нравящийся образ и уровень жизни. В служебных делах она тоже прочно стала на ноги. Из рядового нормировщика превратилась в руководителя планово-финансового отдела одного из крупных трестов.
Нельзя сказать, что Сорокина все эти годы не вспоминала своей первой семьи, бывшего супруга. Вспоминала, но редко и довольно спокойно, как случайность на жизненном пути, давно ушедшую в прошлое.
После той давней поездки в Березовку жизнь ее давно уже вошла в свое прежнее русло. Подруги и друзья, что избегали когда-то Надежду из-за сурового, неразговорчивого муженька, вновь обрели на Чистых прудах свое гнездо, гостеприимное и удобное для беззаботного и веселого коротания свободных вечеров.
Веселье же хозяйка любила всегда. При этом никогда особенно не задумывалась о причинах и поводах для него. Собственно, эта ее склонность и привела в конце концов к разрыву с Озеровым.
Надежда вновь жила по-своему. День проходил в ожидании вечера. А вечером — веселые люди, томная музыка, блистающий паркет ресторанных залов, аромат дорогих духов. Поздно вечером она возвращалась домой, опьяненная вином, усталостью, обилием впечатлений.
Но мысль о какой-то постоянной, более прочной опоре в жизни приходила нередко.
Что-то через месяц после ее возвращения из Березовки и фактического разрыва с Озеровым Сорокиной позвонил Виталий Крупицын, ее давний приятель. Говорил он весело, беззаботно, забросал Надежду вопросами: как живешь, не обзавелась ли новым законным супругом? Услышав ответ, еще более вдохновился и безапелляционно заявил:
— Тогда скоротаем вечерок вместе.
Надежда решила не спешить:
— Не могу сегодня, занята.
— И слушать ничего не хочу! Как это занята? Крупицын не будет лишним ни в одной компании.
— Но у меня холодильник пустой. Даже разморожен. Никаких запасов.
— О чем вы говорите, Надежда Михайловна!
Крупицын ей нравился давно. По душе был его веселый характер, удивительная практичность в жизни, готовность угождать ее капризам, умение найти выход из любого, казалось бы, безвыходного положения. Он, пожалуй, мог бы явиться новым, более надежным якорем для ее жизненного корабля. Так что звонок был кстати. В тот же вечер Сорокина исподволь подняла эту волновавшую ее тему.
— Оказывается, не свойственно мне одиночество-то. Надо, чтобы родная душа была рядом, чтобы нужно было заботиться о ком-то.
— Ну, а с Озеровым-то окончательно? Игрушки врозь?
