— Нет, кажется, нет.
Курганов мельком посмотрел на него и встал.
— А почему вы сами не поехали в эти колхозы?
— Но я же был в других!
— Надо было быть там, а не в других.
— А что, собственно, случилось? Пошумят малость, потом остынут. — Удачин говорил недовольным тоном, давая понять Курганову, что ему не нравится этот разговор.
Вызвали к телефону прокуратуру, милицию, Овсянина. Сигналов ни у кого не было. Курганов все не хотел, не мог успокоиться и поручил Вере обзванивать колхозы и сельсоветы.
Когда Вера вышла, Михаил Сергеевич в раздумье заметил:
— Как сильно еще дает себя чувствовать старая деревня, ее привычки и замашки. Праздник, гулянье на всю округу. И коммунист Корягин в тот же хор включился и даже запевает в нем. А ведь предложи любому такому «весельчаку» зарезать своего телка — глаза вытаращит от удивления. Тут же колхозное — поэтому пей, гуляй. Да, не простая штука переделывать человека, воспитать у него такое же отношение к общему, как к своему…
Вера доложила, что приема дожидаются комсомольцы, уезжающие в деревню для работы в укрупненных колхозах.
Это сообщение напомнило Курганову разговор о Родниковой. Он спросил Удачина:
— Березовцы просят к себе Родникову. Как вы думаете?
Удачин, не задумываясь, ответил:
— Надо отпустить.
Он считал, что это самый подходящий случай. После памятного вечера на квартире у Нины они встречались редко и только на людях. Удачин несколько раз пытался уладить разрыв с Ниной, трижды звонил ей, пытаясь договориться о встрече, но получил такой непримиримо-холодный, такой отчужденный и решительный отказ, что настаивать больше не решался. Он не без основания считал, что в подобных случаях женщина становится или близким человеком, или врагом. Близким человеком Нина ему явно не стала, и перспектив на это не было. Значит, лучше, если она уедет из Приозерска.
Комсомольцы вошли в кабинет возбужденные и вместе с тем сдержанные.
Курганов внимательно вглядывался в молодые лица, шутил, задавал вопросы.
— Ну как, теперь готовы к отъезду? Не подведете?
Все вспомнили, как месяц назад они вот так же сидели в этом кабинете и на такой же вопрос Курганова дружно ответили:
— Готовы, Михаил Сергеевич. Целиком и полностью.
— Раз так, очень хорошо, — сказал тогда первый секретарь. — На большое и ответственное дело идете. Потребует оно от вас всех сил, всей энергии, а может, и всей жизни. Если кто чувствует, что ноша эта не по плечу, — скажите, не стесняйтесь. Неволить здесь нельзя. Есть такие? — Задавая этот вопрос, Михаил Сергеевич мягко, улыбчиво смотрел на ребят. Подождав немного, он продолжал: — Значит, таких нет? Ну что ж, совсем хорошо. Вы поймите, — проникновенно говорил он, — с мандатами партии едете. Всегда это помните. Будете стоять во главе бригад, а некоторые и во главе колхозов. А это теперь огромное и довольно сложное хозяйство. Чтобы правильно его вести, надо многое знать. Правда, отбирали товарищей, бывавших в деревне, знающих село, разбирающихся в сельскохозяйственном производстве.
— Это нам не в диковину. — Голос раздался с конца зала, басовитый, уверенный.
Курганов с интересом ждал, что еще скажет этот широкоплечий парень в матросском бушлате.
— Что-то я вас не знаю, товарищ. Как ваша фамилия? — спросил Михаил Сергеевич.
— Отченаш моя фамилия. В район я приехал недавно.
— С деревней-то знакомы? Это важно, очень важно. Ну, скажите нам, какие отрасли хозяйства вам известны? Полеводство, животноводство? И что из животноводства лучше знаете? С птицеводством, например, дело иметь не приходилось?
— Мне? С птицами? — Отченаш смутился, мучительно думая, к чему приведет этот, так непредвиденно начавшийся разговор. «И дернула меня нелегкая высказаться», — думал моряк.
— Знаю это дело, сталкивался.
— Ну, вот, очень хорошо. Какая же птица у нас может быть наиболее выгодной?
— Какая птица? Ну, например, гусаки.
— Гуси? Верно. Птица хорошая. Ну, вот и расскажите нам о гусях…
— О гусях?
— Да. О гусях. Какие бывают породы? Какие выгоднее…
— …Гуси… Так, значит, гуси… гусаки, значит. Гуси и гусыни бывают разные, водяные, водные — плавучие, так сказать… ну и сухопутные, которые траву едят…
Дружный хохот оглушил моряка. Смеялись все — и его соседи — ребята и девушки, и Рощин, и Курганов.
Потом Михаил Сергеевич в раздумье проговорил:
— Да, о гусях у вас представление небогатое. Ну, а расскажите, что читали по агротехнике? По вопросам колхозного строительства?
Иван Отченаш понял, что безвозвратно гибнет. Сейчас его отчислят из группы, и тогда — прощай планы, мечты и надежды. Говорить неправду, однако, он не мог. Многие нужные статьи он аккуратно собирал и складывал, но прочитать их пока не было времени, и поэтому, вздохнув, объяснил:
— Не читал я пока, товарищ Курганов. Думал так, что прочту на месте.
Курганов задумался, долго чертил что-то в своем блокноте, потом мягко сказал:
