За дастарханом бай рассказал байбише обо всем, что происходит в Каракумах. Глаза Кульнар гневно сверкали:
— Нет нам места на нашей земле! Что будет с нами? Что делать? Передушила бы своими руками весь этот сброд, голодранцы паршивые! — злобно шептала она.
— Я много думал об этом. У нас нет другого выхода — мы должны бежать. Сыновья, вы знаете, что происходит сейчас. Видите, кто наш друг, а кто враг. Придет время, и вы отомстите за все. Я не сомневаюсь, что это время придет. Советская власть у нас в степи долго не продержится. Когда эти собаки начнут дохнуть от голода, они вспомнят о нас.
— О аллах, какое тяжкое испытание ты послал нам! — запричитала Кульнар, скорбно качая головой.
— Не отчаивайся, байбише. Надо молиться сейчас о том, чтобы аллах дал нам силы в пути. На днях прибудут наши отары и коши. Приготовьте все к отъезду. Откочуем в Афганистан, а там видно будет… — Алдажар устало закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
Время было позднее. Каражан ушел в отау, Жаилхан устроился около юрты на свежем воздухе.
Старшина Сайлыбай метался от аула к аулу. Организовать откочевку десяти аулов — дело сложное. Но в былые времена Сайлыбай быстро бы справился с подобным поручением Алдажара. Сейчас все было иначе. Многие старшие аулов, пастухи и бедняки косились на Сайлыбая, неохотно выполняли его распоряжения.
Степь гудела от противоречивых слухов. Сторонники баев исподволь подготавливали степняков к откочевке; рассказывали небылицы о страшной участи тех, кто пойдет за новой властью. Все громче и настойчивее твердили они, что советская власть отберет скот у всех казахов и все станет общим: жены, дети и имущество. Степняки верили. Верили и тем, кто объяснял им смысл новой жизни, невозможность жить по-старому. Степенные седобородые аксакалы долгими летними вечерами вели свои неторопливые разговоры, обсуждали новости.
Сайлыбай никак не мог решиться сообщить о начале откочевки аулнаям. Он очень изменился. Отличавшийся раньше жестокостью, теперь заигрывал с чабанами, вступал с ними в длинные беседы. Старался выяснить, на кого он может положиться, кого может привлечь на свою сторону подачками, а кого опасаться.
Прошло уже несколько дней, как уехал Алдажар, но ни один кош не тронулся с места. Сайлыбай опасался Карамана и его друзей. Кто знает, как отнесутся они к откочевке! Если что-то заподозрят, пропал старшина! А если промедлить и дальше — это вызовет гнев Алдажара. Решив, что одна голова хорошо, а сообща все-таки лучше, Сайлыбай собрал своих друзей и единомышленников: старших аулов Боташа и Кишкине, других, на которых он мог положиться.
— Как быть? — обратился он к ним. — Срок, назначенный хозяином, уже давно истек, а мы сидим на месте. С каждым днем все труднее и труднее что-либо сделать. Все больше бедняков переходят на сторону новой власти. Теперь они слушают Карамана. Что посоветуете?
— Если будем сидеть сложа руки, не видать нам добра. Надо уничтожить Карамана. Эта паршивая овца одна все стадо портит. Морочит голову чабанам. Если уберем его, легче будет справиться с остальными, — предложил аулнай Боташ.
Кишкене, сидевший в задумчивости, встрепенулся. Глазки его испуганно забегали. Он перевел взгляд с Боташа на Сайлыбая. Неровным, прерывающимся от волнения голосом запричитал:
— Страшные вещи говоришь, Боташ. Я никогда никого не убивал и не хочу, чтобы на моей совести была чья-нибудь кровь, даже такого смутьяна, как Караман. Власти не простят нам его убийства.
Боташ презрительно скривил губы:
— Трусишь, Кишкене? Ну, жди, когда эти голодранцы сами перегрызут тебе глотку. Уже они-то тебя не побоятся и не пожалеют.
Все замолчали. Неожиданно в юрту вошел Барлыбай. Все поднялись, приветствуя его, усадили почетного гостя, подложили под локти мягкие подушки.
Барлыбай оглядел всех насмешливо и укоризненно заговорил:
— Вижу: хорошо вы устроились. Хозяин в пути, а вы отдыхаете. Алдажар мне сказал, что вы откочуете вслед за ним. Или вы решили остаться здесь и завладеть богатством хозяина? — Бай говорил с издевкой, поглаживая реденькую седую бороденку.
Сайлыбай пришел в смятение:
— Ох, недобрые мысли пришли вам в голову, аксакал. Нет людей, более преданных уважаемому Алдажару, чем мы. Вы пришли вовремя. Мы собрались, чтобы обсудить, как лучше провести откочевку. Противников ей немало. Из-за этого ссоры пошли да раздоры. В моих аулах драки чуть ли не каждый день. Что нам делать? Все уважают ваш ум и вашу мудрость. Как скажете, так и будет, — Сайлыбай почтительно склонил голову перед Барлыбаем.
