Вскоре к месту засады примчалась группа Ермекова. Кони их были взмылены, лица и одежда серы от степной ныли. После недолгого отдыха у колодца связанных арестованных посадили на коней и пустились в обратный путь.
Еркебай и его приспешники предстали перед судом. Семья Алдажара была выслана в Оренбургскую область, а сам он после суда отправлен в места заключения. Бывший властелин степи был совершенно раздавлен. Чувствовалось, что дни его сочтены.
Пробужденная степь ликовала. Теперь каждый кочевник видел, что Советская власть действительно заботится о благе всех степняков.
Многое знала степь — изведала и бесправное, нищенское существование обитателей этого сурового края до Октябрьской революции. Великий Октябрь принес сюда новые ветры: ветры свободы, братства, созидания и счастья.
Красные юрты, продвигаясь от кочевья к кочевью, несли с собой свет новой жизни, равноправия, братства: женщины, мужчины, старики и дети изучали грамоту, овладевали азами науки.
Нечего было бояться баев — Алдажара, Ахмета, Барлыбая и других. Бедный чабан Жарлыбай, ранее не имевший ничего, кроме чабанского посоха, был озадачен своим новым положением: ему сразу досталось целое состояние — пять верблюдов, пять лошадей и сорок баранов.
Теперь его не покидала мысль о женитьбе на Бибигуль. Время шло, а он все еще не мог предпринять первых шагов. Как и всех влюбленных, его терзали сомнения, не раздумала ли она, не разлюбила ли? Бибигуль — красивая девушка! И каждый джигит будет рад жениться на ней. А калым сейчас может заплатить почти каждый!
Эти мысли приводили Жарлыбая в отчаяние, и он решил не откладывать дело. За советом он отправился к Караману. Тот встретил его приветливо, но удивился:
— Что случилось? Все радуются, веселятся, а ты мрачен и озабочен. Какая печаль терзает тебя?
— Неужели ты забыл, Караман, — укоризненно произнес Жарлыбай. — О чем мы говорили в Каракумах? Все мои мысли о Бибигуль…
— Вот оно что! Я не забыл об этом! Но ведь некогда было думать о свадьбах. А теперь сватай свою Бибигуль, раз вы любите друг друга, и отпразднуем той.
— Не так-то все просто, — покачал головой Жарлыбай. — Боташ, отец Бибигуль, из рода тама, я из рода табын, а Сайлыбай из рода жаппас. И он уже давно заплатил калым за невестку. Если украду Бибигуль, род пойдет на род. А чем это кончится? Если бы Боташ согласился мне отдать в жены свою дочь по-хорошему, я бы отдал все, что у меня есть! Что мне делать, Караман?
Глаза Карамана налились кровью, лицо стало суровым, глаза сузились:
— Никаких калымов. Не для того пролили свою кровь в страшных мучениях Казамбай и Тышканбай! Я до сих пор с содроганием вспоминаю об их ужасной кончине. Не для того мы изгнали баев-кровопийц. Нужно жить по-новому, пусть это будет первая женитьба по обоюдной любви. Конечно, у тебя основательные опасения, но теперь люди не будут ссориться из-за интересов Боташа и Сайлыбая.
Жарлыбай перевел беспомощный взгляд на Зауре и та, рассеяв его сомнения, рассказала, что недавно виделась с Бибигуль. Девушка любит его, тоскует и с нетерпением ждет встречи. Отец хочет на днях выдать ее за сына Сайлыбая Ержигита.
— Торопись, джигит, а не то упустишь свое счастье! — наставляла она парня. — Сегодня я встречусь с твоей суженой, договорюсь обо всем, а завтра будь наготове да возьми с собой несколько ребят покрепче.
Жарлыбай от радости и счастья не знал, как благодарить Зауре:
— Караман, у тебя не жена, а клад. Спасибо тебе, Зауре. Все сделаю, как ты сказала! — только и смог выдавить он.
В тот же день Зауре встретилась с Бибигуль и договорилась о побеге на следующую ночь.
В назначенное время Жарлыбай со своими друзьями приехал в условленное место. Долго ждали Бибигуль, но девушка не появлялась. Прождали до полуночи, и Жарлыбая опять начали одолевать сомнения.
«А вдруг Бибигуль посмеялась надо мной! — думал он. — Девушки способны на такие злые шутки. А бывает, что и снохи, вместо любимой девушки подсовывают ту, которую никто не берет замуж… Нет, Бибигуль не такая, не может она так поступить! Видимо, что-то с ней случилось…»
А в это время Бибигуль металась по юрте. Вечером отец собрал всю семью и объявил:
— Сегодня Ержигит должен забрать мою дочь. Мы с Сайлыбаем уговорились давно. Он уже полностью заплатил калым. Неизвестно, что будет завтра. Все аулы под влиянием уполномоченных, и в них пока неразбериха, вызванная конфискацией. Дальше откладывать нельзя, а устраивать свадебный той сейчас не время. Еще узнают о калыме, могут помешать.
Помолчав, он обратился к дочери:
