- Поеду, - кивнул с улыбкой вой.
Он давно уже замечал, как задумывается князь, улыбается теплой улыбкой, словно готовится к чему-то. Вот и сейчас был прав Боеслав, поедут они сватать Дарину.
Утром они нарядились в праздничные кафтаны и вдвоем поехали к дому Ведары.
Ведара была на улице, готовила грядки под посадки, поднялась, ладонь козырьком ко лбу приставила, на мужчин с улыбкой посмотрела.
- Доброго дня, гости дорогие. Что привело вас в наш дом? Праздника нет, а вы нарядные.
Она говорила и улыбалась. Боеслав тоже улыбался, а Велеслав никак не мог начать разговор, волновался словно мальчишка.
- Да чего во дворе стоите, в дом прошу.
Она быстро прошла к бочке с водой, обмыла руки и пошла в дом, мужчины поднялись на крыльцо следом за ней. Дарина была в кухне, суетилась у плиты, обед готовила. Она замерла, прижимая рушничок к груди. Щеки девушки залил алый румянец.
- Доброго дня, счастья в этот дом, - поклонился Боеслав. Он решил взять все в свои руки, понимая, что князь еще долго будет слова подбирать. Не знал, как правильно и что говорить, поэтому начал своими словами, которые от души шли: – С добрыми словами пришли мы к вам, не гоните нас, добрые хозяева. Приехал молодец девицу сватать, что сердце его покорила. Хочет женой ее назвать, да жить с ней долгую жизнь, детишек нарожать, чтобы радовали их в старости, дело его продолжили.
- Ох, - выдохнула Дарина и зарделась еще сильнее, а Ведара юркнула в комнатку, чтобы сменить свою одежду на нарядную.
***
Дарине с трудом верилось, что сам князь хочет в жены ее взять. Она и думать об этом не могла, хотя любила его всем своим сердечком и быть с ним рядом хотела. Кем угодно, но вот женой себя никогда не называла даже в мечтах. Слишком разными они были. Велеслав князь, а она сирота, дочь травницы.
Когда вечером мужчины уехали, заключив договор, что к началу лета свадьбу сыграют, Ведара устало опустилась на скамью у стола, о чем-то задумалась.
- Матушка, о чем ты печалишься? – спросила счастливая Дарина. – Ведь скоро князь в жены меня возьмет и все будет хорошо.
- Хотелось бы, чтобы все было хорошо, - тяжело вздохнула Ведара.
Еще вчера вечером, когда Дарина спать легла, она снова у камней своих волшебных спрашивала о судьбе своей дочери названной. И они снова ответили, что будет у нее счастье, к которому она пройдет через слезы, боль, разлуку. Ничего изменить нельзя. Остается надеяться, что Начальные присмотрят за Дариной, не допустят самого страшного. Все пережить можно, вот только из светлого мира предков никто не возвращался. Главное, чтобы сама Дарина не сломалась.
Дорога к княжескому граду оказалась долгой, хоть и обещала купчиха, что за дней десять доедут, но останавливался обоз в каждом крупном поселении, на торгах задерживался, где хозяйка товарами менялась, что-то продавала, что-то покупала. Ждана злилась, пытаясь поторопить купчиху, но та дело свое делала, никого не слушала.
Обоз был довольно большой – четыре телеги, одна крытая, где на ночь спали купчиха и ее люди. Ждану посадили на вторую телегу, где лошадкой правил довольно разговорчивый мужичок, который, как оказалось, давно с купчихой обозами ездит и скучал в дороге, поэтому и старался рассказать своей попутчице все, что ему известно.
Из его рассказов Ждана узнала, что купчиха со своим мужем давно торговлей занималась. Муж сначала лавку небольшую держал, но удача улыбалась ему, богател он, поставил потом большую торговую лавку, где человека своего оставил торговать, а сам с обозом стал ездить, товары закупать, жена с ним ездила, не могла она одного его оставить. Давно уже, несколько десятков зим они колесили по земле. Жена многим хитростям и премудростям в торговых делах научилась, стала мужу подсказывать, как лучше торговлю вести, где товары брать, куда везти, с кем любезным быть, кого не замечать. Муж прислушивался и снова у них все получалось, богатство так и шло к ним в руки. Вот только детей им Родима не дала. Грустили они, но приняли судьбу свою. Думали, что когда достаточно денег заработают, домой вернутся, дом большой поставят, сироту на воспитание возьмут или двух, как детей родных воспитают. А пока катались они по городищам и селениям, товары свои возили, да с людьми разными общались. А по прошлой осени простыл купец, долго в лихоманке метался, но помер. А жена его, похоронив мужа на чужбине, дело не оставила и сама все в руки взяла. Не было до этого жен, которые таким делом большим занимались, но это купчиху мало волновало. Она продолжала дело мужа своего и успех сопутствовал ей.
***