— Ах эта Эйприл! — воскликнул Рашке.— Ну что с ней можно сделать? Так вот, мистер Фесдей, Низа не симпатизировал фалангистскому правительству. Он не хотел отдавать находку им в руки. Он скрыл картину и десять лет молчал, что «Дурак» в музее Прадо не Веласкеса, а дель Мазо. Несколько месяцев назад он начал беспокоиться и хотел уже объявить о находке. К счастью для Низы, в этот исторический момент появился я, подобно ангелу-хранителю.
— Или подобно волку, который кидается на стадо,-— опять вмешалась Эйприл.— Бедный Низа никогда не знал, этого.
— Вряд ли кто мог заподозрить, что ты, очаровательная Эйприл, тоже принимала участие в этом деле.
— Давайте говорить по существу,— сказал Фесдей.
— Начало моей деятельности,— продолжал Рашке,— характеризовалось тем, что я имел- некоторые сношения с деловыми людьми. Они были в состоянии помочь мне найти богатого человека, который мог бы захотеть иметь в своей коллекции Веласкеса.— Рашке вздохнул.— Бедный Абрахам! Я боялся, что с ним будет плохо, когда он узнает о наших планах. Но что он мог сделать? Даже частное собрание лучше, чем фалангистский режим, убеждал я его.
— Может быть, пропустим все эти мелочи? — прервала его Эйприл.— Я могу рассказать короче. Эмиль и я объединились в Лондоне для одного маленького дела. Пару месяцев мы узнавали о возможных вариантах, а потом предложили «Дурака» нашему общему другу Оливеру Артуру Финчу.
— А когда Финч начал интересоваться искусством? — спросил Фесдей.
— Видите ли, мистер Фесдей,— сказал Рашке,— Финч считается одним из крупнейших в мире собирателей предметов искусства.
— Вы знаете старика,— заметила Эйприл.— Помимо всего прочего — он большой Трус. Он боится, что кто-нибудь узнает о секрете его коллекции. Большая ее часть — краденое. Мы получили его согласие...
— Через Гордона Лараби,— продолжил Фесдей;
— Мистер Фесдей, я восхищаюсь вами! — воскликнул Рашке.— Я рад, что имею удовольствие прибегнуть к вашей помощи. Лараби и я провернули много дел на Востоке. Он отличный человек и сразу же вызвался нам помочь. -
Фесдей удивленно поднял брови. Очевидно, ни Рашке, ни Эйприл не знали о попытке Лараби украсть картину и о его смерти. Пока блондинка не поинтересовалась, почему два вооруженных человека увезли его...
— Как вам удалось доставить картину в Сан-Диего?
— Это действительно было проблемой,— вздохнула
Эйприл.— К счастью, я знала английского художника. Его зовут Люсьен Прайор. Он паршивый художник, но оказался достаточно добрым, чтобы сделать то, что мы попросили.— Она смотрела на небо и не заметила удивления Фесдея.— У него есть картина «Грех», и мы натянули под нее «Дурака».
— А дальше?
— Наши волнения начались в Лондоне. Я жила в отеле для женщин «Мальборо». Однажды я пришла к себе и увидела, что в моей, комнате рылись. В тот же день кто-то забрался в квартиру Рашке, там тоже все перевернули. Но «Дурака» не нашли.
— Картина была уже на борту «Королевы Елизаветы». Естественно, в Лондоне никто, кроме нас, не знал о картине. Единственным посторонним человеком был Прайор. Уже на борту парохода я имел с ним крупный разговор, и он сказал мне, что кроме него о картине знает его сестра Джиллиан Прайор.
— Я знаю о ней.
— Вот как? — удивился Рашке.
— Продолжайте.
— Насколько я понял, эта дама — искательница приключений. В данной ситуации она явилась камнем преткновения. К счастью для нас, «Королева Елизавета» вышла в море следующим утром.
— Но как Низа согласился на такую поездку?
— Эмилю Низа был необходим,— сказала Эйприл.— Для вас, Макс, это звучит странно, но Эмилю хорошо известно, что при продаже картины нужны доказательства, что она подлинная. А у Низы они были. Даже такому человеку, как Лараби, нужны были доказательства. Я же решила покончить с этим делом, и в Сан-Диего занялась Мерлозом. А Эмиль был поражен, узнав это.
— Я был поражен еще больше,— вступил в разговор РаШке,— когда узнал, что Джиллиан Прайор последовала за нами.— Он посмотрел на Эйприл.— Очевидно, я никогда не видел ее.
— Не смотри на меня,— огрызнулась девушка.— Я не знала о ней, пока ты не сказал мне.
— Конечно.— Рашке достал новую сигару.— Это так, мистер Фесдей. Вы знаете обо всех трудностях, которые я испытал в вашем городе. Мистер Финч отказался разговаривать со мной из страха. Даже Гордон Лараби не мог встретиться со мной, у нас была одна случайная встреча. Теперь я понимаю вашу связь с этим делом. О, да! Эйприл и я рады, что мы имеем дело с вами.
— Хорошо,— сказал Фесдей.— Я выслушал вас. Так что же?
— Не понимаю вас,— удивленно произнес Рашке.
— Видите ли, я хочу сохранить свою лицензию. .Мне нужны доказательства, что картина действительно принадлежит вам.
— Но это же очевидно! — воскликнул Рашке.— Это же бросается в глаза! Великое произведение искусства уникально! Оно принадлежит только тому, кто заботится о нем, кто хранит его. Кто же теперь удовлетворяет этим двум требованиям больше, чем я?
— Осторожнее,— мягко проговорила Эйприл.
