Фесдей резко прыгнул вперед и выбросил правую ногу вверх. Удар по руке— и нож Люсьена упал на мост. Художник перегнулся через трос.
— Это не очень приятная смерть,— спокойно заметил Фесдей.— Там холодно и мокро. Да у вас и не хватит воли, чтобы броситься туда. Джиллиан могла бы это сделать, но не вы. Вы не Джиллиан.
Люсьен Прайор медленно повернулся, и поплелся к дому. Фесдей шел сзади него.
Все с интересом уставились на них. Мисс Мун и Эйприл тоже были здесь.
— Тоже мне, детектив! ;— пробормотал Рашке, пряча в карман свой маузер.
— Прайор расскажет вам, почему он решил бежать. Он раскроет свои родственные связи с этим домом и сообщит некоторые сведения о своей сестре.
— В это трудно поверить, Макс! — воскликнула Эйприл.— Он такой бесцветный человек!
— Не забудьте, что у него острые зубы: Лараби и Низа уже познакомились с ним. И миссис' Уистер тоже. Она единственный человек, которого мне жаль.
— -Никогда не подумал бы, что вы способны на такое, молодой человек,— проскрипел старый Финч.— Что вы думаете насчет нашей сделки? Вы разобрались с тем делом внизу?
— Лараби? — презрительно улыбнулся Фесдей.— Вы слишком стары для урока, но там есть кое-какие вещи, которые не могли быть куплены. Одна из них столкнет вас с цолицией.
— Но вы же сказали...—испугался Финч.
— Я знаю, что я сказал. У меня есть для этого причина. Я хотел дать возможность Люсьену раскрыться.
— Вы опять отличились, мистер Фесдей,— вмешался в разговор Ращке.— Но простите меня, если я больше интересуюсь «Дураком», чем вашим пленником.
— Да, Макс, где картина? — спросила Эйприл.
— Я очень люблю, когда вы все объясняете,— сказал Рашке.
— Не думаю, что стоит об этом говорить. Как ваша головная боль? — повернулся Фесдей к Эйприл.
— Спасибо, мне лучше. Я приняла аспирин.
— Одной из причин головной боли может стать, например, отравление отработанными газами машины. Что-нибудь могло произойти с выхлопной трубой.— Он повернулся к Рашке.— Выхлопная труба похожа на это.— Детектив согнул большой и указательный палец ’в виде буквы «О».— Там вы можете взять свою картину.
Граф некоторое время молча смотрел на Фесдея.
— Мистер Фесдей...
— Люсьен принес картину с собой. А в машине это самое лучшее место, чтобы спрятать ее.
Рашке выскочил. из комнаты, и они услышали, как хлопнула входная дверь.
— Вы довольны? — спросила Эйприл.
— Возможно, дорогая.
— Где Мерлоз? Где мой сын?—неожиданно закричал Оливер Артур Финч.
— Не волнуйтесь, пожалуйста,— успокаивала его мисс Мун,— Помните, что сказал доктор.
— Этот человек пытался разорить меня, Он хотел сделать из меня убийцу! Где Мерлоз? Он не позволит ему ничего делать! — И Финч уставился на Фесдея.
Сиделка снова дала старику отпить из флакона.
— Правда, где он? — спросила Эйприл.
— В галерее. Я уложил его спать. Вы можете сходить туда полюбоваться..
— Не смотрите на меня так серьезно, Макс,— засмеялась блондинка.— Я лучше побуду с вами. К тому же, когда вернется Рашке, я хочу присутствовать при всеобщей радости.
Фесдей взял кресло и усадил в него 'Люсьена.
— Этот человек рисовал картины, не умея отличить мужчин от женщин. Но с сестрой он придумал неплохо. Думаю, для психиатра он будет интересен.
— Может быть, поэтому я всегда испытывала к нему отвращение. Не зная, чем оно вызвано.
В комнату вошел Рашке. Он сиял:
— Мистер Фесдей, примите еще раз мою благодарность и поздравления!
— Теперь, надеюсь,'картина подлинная? — спросила Эйприл.
— Да. Клянусь годами моей учебы!
Теперь карлик не выглядел безобразным. Просто у него были печальные-глаза. Рашке показал картину старику Финчу. Тот с любопытством смотрел на нее.
— Ну, леди и джентльмены,— наконец произнес он,— я полагаю, что вечеринка закончена.
— Не совсем,— возразил Фесдей.— Мне еще надо потревожить Клапца. Рашке, направьте на Прайора ваш маузер, пока я дозвонюсь до Клаппа.
Рашке кивнул. Он взял картину под мышку и сунул руку в карман. Его лицо выражало недоумение.
— Одну минуту.. — пробормотал он.
— У вас его нет,— заявила Эйприл — Он у меня.
Все повернулись к ней. Эйприл стояла у дверей холла.
Ее маленькая прекрасная рука сжимала маузер.
Австриец . первым пришел в себя. Он прижал картину к груди.
— Эйприл, клянусь тебе, я отдам «Дурака» только вместе-со своей жизнью.
— Не устраивай мелодрамы, Эмиль. Ты знаешь, что я имею в виду. Мне не нужна картина. Макс, пожалуйста, бросьте мне эту изящную вещицу.— Она указала стволом пистолета на шкатулку.
Фесдей снял шкатулку с камина.
— Вы не смеете отдавать ей эти деньги! — с тревогой воскликнул Рашке.
— А у меня нет выбора,— сказал Фесдей.— Я отдал вам эту шкатулку.
— Я могу сказать вам, мистер Финч,— громко заявил Рашке,— что я не получил плату за картину. И это ваши деньги воруют, а не мои.
— Хорошая точка зрения, Эмиль,— рассмеялась Эйприл.— Кидайте, Макс, только полегче, пожалуйста!
Она ловко поймала шкатулку.
— Мы никогда не будем вместе. Я ухожу.
Ее голос звучал удивительно мягко.
— Такова жизнь, не правда ли, дорогая? Немного сентиментальности и пара поцелуев.
