Костя стоял на углу неподалеку от ее дома, зная, что Женя должна пройти мимо, и тогда они пойдут в школу вместе. Ему было отвратительно собственное малодушие, и все-таки он пришел на этот угол, где была булочная, откуда всегда так вкусно пахнет теплым мягким хлебом и поджаристой хлебной корочкой, и теперь делал вид, что наблюдает за работой снегоочистительной машины. Но Женя появилась не одна, а с Катей. Они жили в одном доме. Женя то сшибала сумкой сосульки с подоконников, то била белыми сапожками по снежным комьям, которые попадались на пути. Глаза ее задорно блестели, а щеки раскраснелись. Но вот сумка вырвалась из руки, и она тут же скомандовала:
– Костя!
Костя, не мешкая, бросился за сумкой.
– Я возведу тебя в ранг моего рыцаря, – пообещала Женя.
Костя не мог понять, почему Женя оставила без внимания его последнее послание. И если бы не он сам вручал его ей в собственные руки, он усомнился бы: да читала ли она его вообще?
Оказывается, он возлагал на это послание кое-какие надежды.
Никогда до сих пор уроки не тянулись так долго. На последней перемене он подошел к Жене и дрогнувшим голосом спросил, видела ли она новый фильм и не хочет ли посмотреть. Кое-кто из десятиклассников был поблизости. И Костя спиной чувствовал (или ему только казалось?) любопытные взгляды ребят. Но Женя, нимало не смущаясь, как будто речь шла о самом обычном, бросила:
– Встретимся в пять па углу, у булочной. Роман тоже пойдет?
– Да, наверное, – пролепетал Костя и отошел в сторону.
– Свиданьица назначаем? Гусарим? – подмигнул сочувственно Юра Черникин. – А у мамы разрешения спросил?
– Отваливай, – проворчал Костя. – Гоняешь языком воздух, смотри – прикусишь…
– Ну-ну, – примирительно хмыкнул Юра, – так уж и прикушу. Я сам как-то притопал домой в три часа ночи. Отец открыл дверь и спрашивает: «Тебе сейчас уши надрать, кавалер, или утром?» А у меня рот до ушей. «Ладно, говорит, прощаю на первый раз. Иди спать». А теперь удивляюсь: и почему все-таки он меня тогда не выдрал?
… Во время фильма Костя плечом касался плеча Жени и боялся пошевелиться, чтобы она не отодвинулась. Тогда исчезло бы это удивительное ощущение близости, которое так приятно волновало.
Они вышли с толпой из кинотеатра, и Роман достал из кармана пачку сигарет. Со скучающим видом затянулся, пустил вверх сильную струю дыма.
– Ты давно куришь? – спросила Женя.
– Нет, не очень, – ответил Роман. – А что такого?
– Ничего. Не выношу табачного дыма. И еще когда некоторые воображают…
– Я не воображаю, – возразил Роман. – И вообще это не существенно. – Он выбросил сигарету в урну.
– Посмотрим киновитрину? – предложила Женя, увлекая Костю и Романа к стенду с кадрами новых фильмов, поблизости от входа в кинотеатр.
Рядом с витриной группа длинногривых парней без головных уборов развязно хохотала на всю улицу. Воротники пальто у них подняты, в зубах сигареты.
– Я смеха ради: «Есть лишний билетик?» – рассказывал один из них, рослый, в шапке, надвинутой на самые глаза. – «Есть, – отвечает. – Вам нужен? Возьмите, пожалуйста». Беру и прохожу дальше. А она пискляво так: «А деньги?» – «Какие деньги?» – «За билет». – «Какой билет? Он ведь лишний!..»
В этот момент к нему подошла невысокая девушка.
– Ну, чего тебе? – грубо спросил он.
– Отдай деньги, – попросила она. – За билет.
– Какой билет, какие деньги? Чего пристала? – Он снова сплюнул и достал пачку «Казбека». – Вот свидетели. Ничего я у тебя не брал. Ты меня, дурочка, с кем-то попутала, – ухмыляясь, продолжал парень.
Костя, Роман и Женя подошли ближе, вплотную к группе.
– Отдай сейчас же деньги! – возмущенно потребовала Женя, протискиваясь в круг. Она оказалась напротив высокого. Из-под шапочки у нее опять выбилась прядь золотистых волос. – Мы все слышали. – Она кивнула на Костю и Романа, которые последовали за ней. – Как ты сейчас хвастал, что взял билет, а деньги не отдал.
– Ничего вы не слышали, – с угрозой процедил парень, – проваливай-ка лучше подобру-поздорову, а то получишь по мыльнице. – Растопыренными пальцами пятерни он толкнул Женю в грудь.
Она отшатнулась, но устояла на ногах.
