– А я не тяну, – деловито возражает Костя. – Случайно забрел в павильон печати, вижу, какая-то серая коробка, написано: «Голоса писателей». Ну, нажал кнопку, слушаю. А когда заговорили Маяковский и Есенин, вот тут я и понял наконец, что такое поэты и что такое настоящая поэзия. Два часа стоял, слушал все заново, пока не прогнали.
– Монолог Хлопуши? – напомнила Марианна. – «Пропустите, пропустите меня к нему, я хочу видеть этого человека…»
– Ага. Даже все внутри переворачивается.
– А что Маяковский читал? – быстро спрашивает Женя и смотрит удивленно и чуточку виновато. – Подумать только, а я и не знала, что записаны их голоса. Что же ты мне раньше не сказал?
– А у Маяковского про звезды. – Костя мечтательно смотрит в потолок. – А вот что именно – убей, не помню.
– «Послушайте! Ведь если звезды зажигают – значит, это кому-нибудь нужно?» – декламирует Марианна.
Она уже в своей стихии. Это в самом начале Роман заразил ее своей церемонностью.
– Сила! – восхищается Костя.
«Удивительно, – недоумевает Роман, – как соединились в Косте два таких разных увлечения – бокс и стихи. А загорелся-то как!»
А Костя и впрямь разошелся. Читает стихи все подряд – и свои, и чужие. Даже руками размахивать стал, – куда делась его обычная сдержанность… Раскраснелся, глаза блестят. Так и сыплет.
– А теперь Маяковского. Женька, это специально для тебя… О любви.
«Вот ведь он каким может быть, – думает Роман. – Совсем другой человек. Будто в первый раз встретились…»
– Костя, я тебе завтра же пятерку поставлю, – смеется Марианна.
И Женя тут же звонко вторит ее смеху.
– Что вы, что вы, Марианна? – пугается Костя. – Я же не для отметки. А просто так, для вас… – Он окончательно тушуется.
А Женя не сводит с него влюбленного взгляда.
Провожать гостей Роман не стал – только до лифта. Вернулся к себе.
Гости давно ушли, а он и не знает – светло или темно сейчас на улице. Наверное, уже стемнело, выходить в другую комнату не хотелось. Они ушли к свету, на простор улиц, а он остался один, как осел в стойле, в своей комнате без окон, наедине сам с собой.
И ему нечего сказать себе. Решительно нечего. Был обычный разговор, а почему-то остался неприятный осадок. И ощущение, будто наткнулся на степу и все идет, идет, спотыкаясь, чтобы обойти, обогнуть ее, а конца у стены нет.
Очевидно, недосказанность и вызывала прилив этого приглушенного раздражения. Женя опять была против него. В чем же дело? Неужели виновата несовместимость точек зрения? И из-за этого она постоянно уходит от него, выскальзывает в самый последний момент. Он готов был возненавидеть себя. И ее.
Смотрит на тебя – заодно с тобой. Все в ней кажется ясно, чисто, знакомо, близко. Вся высветилась, как солнышко на ладони. Ты даже рот разинешь от удивления – но нет, уж лучше не обманываться на сей счет. Она не такая. Умеет стоять на своем. И ни за что на свете не хочет уступить ему ни в чем, ни на полмизинца.
Он и не требует от нее уступок. Пожалуйста. Он за то, чтобы она оставалась при своем мнении, а он – при своем. Это не мешает ему. Но почему же она прямо-таки восстает каждый раз против него?
Сегодня, кроме открытого разговора, был еще один – без слов, взглядами. Как бы он звучал, если перевести его на язык слов, припомнив, что каждый из них говорил раньше? Ну-ка, пофантазируем.
Марианна. Мальчики, все равно надо верить. Не верить – последнее дело. Даже когда отчаянно, безнадежно трудно, все равно надо верить – так не бывает, чтобы не осталось хоть самой маленькой соломинки, за которую можно ухватиться и которая все-таки вызволит из беды, пропасти или отчаяния.
Только никогда не просите пощады. Не унижайте себя. У подлецов нельзя просить пощады.
Костя. А мне просто интересно наблюдать и делать выводы. Я все понимаю, да, да, понимаю. Отчего так оживлена Женя, и почему скуксился Роман, и почему на Марианну временами нападает такая отчаянная задумчивость. Виной всему гибельные для всего сущего «чуйства». Если хотите сохранить бодрость духа и хорошее настроение, не поддавайтесь им. Держитесь. За землю. Или за воздух. Что одно и то же, с точки зрения химии или физики.
Женя. А я ничего не понимаю. Ей-ей, не понимаю. Даже голова кругом идет. Ну, чего ты, Роман, добиваешься? Чего тебе надо? Почему ты не хочешь быть, как все? И вообще ты как-то странно смотрел сегодня на Марианну. Нет, я ничего. Просто со стороны это кажется немного подозрительным.
Роман. А вы видели мышь в ловушке? Или, как она там зовется, в мышеловке. Нет? Посмотрите в мои глаза. В них только слабый отблеск того, что у меня в душе. Сумятица и полное расстройство рядов. Войска то в панике разбегаются, то готовы сражаться до последнего вздоха.
Глупо, правда? Наверное, не так. Чего не придет на ум, когда тебя всего лихорадит, как при тропической малярии!
