– Ну да. По снегу. Просто так всякий дурак пройдет. А меня одна девчонка подначивала: ты же трус первого разряда, говорит. У тебя смелости ни на копейку. И так далее. Тогда я во всеуслышание заявляю: «Я пройду…» Снял ботинки, засунул в них носки, связал шнурки, перебросил обувку через плечо, закатал брюки до колен и зашагал по Садовой. А они сзади горлопанят, хохочут. Вечерело. Воздух был уже сизый, дымчатый. Вдруг вижу, марширует за мной какой-то полувоенный дядя в папахе. Я быстрей. Он – за мной. Я перепугался. Думаю, сейчас заберет за нарушение общественного порядка. Сел скоренько за бордюр. Оглядываюсь – мать честная! – стоит надо мной, как Каменный гость. У меня все поджилки затряслись. И тут он зарокотал: «Этого, молодой человек, может быть, кто-нибудь и не поймет. Но я оценил хорошую студенческую шутку. Я-де дважды герой, генерал в отставке. Дайте вашу руку». И не улыбнется. У меня, конечно, отлегло. А он повернулся и зашагал дальше.
– А холодно ногам-то было? – любопытствовал полутяж.
– Да нет, ничего. Оледенели и не давали никаких ощущений.
Костя настолько заинтересовался рассказом, что даже на минуту забыл о предстоящем бое.
– Привет, Кот, – раздался над ухом веселый голос. (Оглянулся – рядом незаметно присел Роман.) -Ну, как настроение? Ты, я вижу, мрачен. Неужели мандражируешь?
– Нет, – ответил Костя, поворачивая во все стороны крепко перебинтованный кулак. Ему не хотелось, чтобы Роман заметил сухость, натянутость, того, что он последние дни сторонится, избегает его.
– Ты когда дерешься? – бодро спросил Роман.
– Я работаю через одну пару, – ответил Костя.
– Ни пуха тебе… – Роман похлопал Костю по коленке и как-то соболезнующе взглянул. – Противник у тебя крепкий. Соберись, старина. И побей его, нахала. Кстати, я сдержал слово. Никому ничего, кроме Жени. Она здесь, в зрительном зале. Надеюсь, ее присутствие тебя вдохновит. Ну, еще раз успеха. Будем болеть за тебя. – Прежде чем ретироваться, он, улыбаясь, приветственно поднял Руку.
Костя как-то безразлично кивнул ему вслед. «Вот чудак. Зачем привел Женю?» – вяло подумал он и стал беспричинно оглядываться. А это было первым признаком, что он нервничает.
На ринг вызвали последнюю пару легковесов, и голос по радио объявил:
«Приготовиться боксерам первого полусреднего веса Круглову и Табакову».
Костя стал надевать перчатки. Ведь бой на ринге мог кончиться до времени, в любую минуту, и надо было быть готовым к выходу на сцену, под свет прожекторов и взгляды сотен глаз.
– Завяжи, – попросил Костя полутяжа.
Тот затянул шнуровку и машинально завязывал перчатки, а сам повернул голову к разговору «мухачей», который, как видно, его совершенно увлек. Он закончил, мельком проверил шнуровку и дружелюбно подтолкнул Костю в спину:
– Желаю успеха.
Костя отошел от него, и в этот момент к нему приблизился Адик Круглов. Он тоже был уже готов к выходу.
– Отойдем в сторону, есть разговор, – сказал он, болезненно морщась.
Они подошли к шведской стенке.
– Ну вот что, – сказал Адик каким-то не своим обычным, самонадеянным, а искательным, слегка хрипловатым голосом, – хочу предупредить откровенно: твой первый же удар сюда, – он коснулся перчаткой левой надбровной дуги, где Костя заметил белую наклейку из пластыря, – рассечет мне бровь, – продолжал Круглов. – Это сразу же даст тебе победу. Но давай решим спор по-честному. Если не хочешь, скажи сразу. Я хоть буду знать, что ты за человек.
Костя смотрел на Круглова, соображая. Тот ждал ответа, и через его приоткрывшиеся губы просвечивала желтая коронка.
– Что ты предлагаешь? – переспросил он. Казалось, само собой разумеется, что если у тебя повреждение, то нечего и выходить на ринг. Стоит только обратиться к врачу…
– Не хочу уступать без боя, – наконец зло выдавил из себя Круглов. – Но все должно быть по-честному. Ты не думай – буду драться в любом случае.
– Хорошо, – сказал Костя, – я постараюсь не бить сюда. – Это условие Круглова ставило его в крайне невыгодное положение.
Они выходили на ярко освещенную сцену с разных сторон кулис: Костя – с одной, Круглов – с другой. По дороге к рингу Костя успел пожать руки победителя предыдущей пары. Он легко скользнул через канаты на брезентовый настил ринга, ступил боксерками в низкий ящик с канифолью, который ему подтолкнул его секундант Мельников, крутнулся в нем ногами несколько раз, вытолкнул ящик.
В его угол подошел высокий суровый рефери – бегло осмотрел перчатки, дернул за резинку трусов, направился в угол Круглова. Мельников достал из стакана с водой белую каучуковую капу и одел ее на зубы Косте. Рефери жестом пригласил боксеров к центру ринга. Здесь он сказал им несколько обычных фраз о том, что надо строго соблюдать правила и безоговорочно слушать его команду. Оба боксера кивнули. Они протянули навстречу друг другу руки в перчатках и коснулись ими.
– Боксеры готовы, – громко сказал рефери, отталкивая боксеров привычным жестом к их углам.
