Трудный возраст полностью

   Последний заказ, рыбу под белым соусом для немолодой элегантной дамы, явно не представляющей, как используются кастрюли со сковородками и что такое "домашняя кухня", Янош отвозила уже ближе к ночи и возвращалась далеко затемно. Кратчайший обратный путь пролегал вдоль стены вокруг одиннадцатого квартала. Фонари почему-то не горели, но со стороны заброшенной стройки несло дымом - грязным, химическим, какой бывает от горящей резины. А еще - сквозь далекий шум волн, сквозь тяжелое, ритмичное тумм-тумм-тумм с прибрежных дискотек и слитный городской шум пробивался еле слышно монотонный шепот. Навязчивый, неприятный, похожий на жаркое дыхание огромного зверя, обнюхивающего затылок жертвы. Янош казалось, что шепот звучит где-то под черепной коробкой, но это совершенно точно не было телепатией. Поначалу сливавшийся в неразличимый шелест, постепенно он стал распадаться на отдельные слова. Слова цеплялись друг за друга, сплетались в предложения, все более и более осмысленные. И потом Янош внезапно поймала себя на том, что подпевает незамысловатой, но жуткой песенке.

   Кто сидит под старой вишней,

   Напевает еле слышно,

   Косы девочке плетёт?

   Папу волны в море смыли,

   Мама крепко спит в могиле,

   И над ней сосна растёт.

   Чьи же пальцы невзначай

   Вдруг касаются плеча?

   ...Холодная и твердая, как изо льда вырезанная, рука не "коснулась невзначай" - по-хозяйски легла на уязвимое место между шеей и плечом. Инстинкты швырнули Янош в сторону, спиной к шестиметровой стене, шершавой и безжалостно-жесткой. Дернулась верхняя губа, обнажая в оскале белые, ровные зубы с лишь слегка выступающими клыками. Сумрак стал вдруг прозрачным, как будто кто-то включил огромные дневные лампы.

   - С-с-с-ш-ш-ха!

   Янош не сразу осознала, что угрожающе-свистящее шипение исходит от нее самой. Сердце билось болезненно часто, разгоняя по венам бешеную смесь из крови, непробудившихся регенов и аллийских стрессовых гормонов. Кончики пальцев зудели от желания бить, рвать, дробить, но врагов поблизости не было - ни одного. Только длинная пустая улица, невнятная серость бетонной стены, равнодушно-слепые окна пустых домов и запущенные палисадники.

   Ролики разъехались в разные стороны, и Янош с глупым "ой!" плюхнулась на асфальт. Она посидела еще с полминуты, напряженно вслушиваясь в типично городскую мешанину звуков, но так и не обнаружила ничего подозрительного. Ни быстро удаляющихся шагов неизвестного шутника, ни даже зловещей песенки, с которой все началось. И, если бы не горела шея, обожженная ледяным прикосновением, то Янош бы решила, что все это было наваждением.

   Как в старых городских страшилках.

   -За такие шутки в зубах бывают промежутки. Ясно? - незамысловато пригрозила она неизвестно кому и осторожно поднялась на ноги, держась за стену. Опыт опытом, но встать на ролики после таких кульбитов - дело непростое. - Уроды. Все уроды.

   Возвращаться в "Рыбу и Раковину" расхотелось. Общаться с людьми, когда чувствуешь себя промокшей кошкой, жалкой и злой одновременно? Ну уж нет... Но только Янош малодушно подумала о том, чтобы оставить контейнер и форму в приемной и, распрощавшись с начальством, тихо сбежать на пустынный мыс, как требовательно завибрировал наручный "бэнг". Модная штука, и куда более практичная, чем стандартный мобильник.

   - На связи, - сердито буркнула Янош, запихнув в ухо капельку наушника.

   - Через час, за мысом, слева от городского пляжа. Гарантируем костер, жареное мясо и много морепродуктов на гриле. Бесплатно, - пообещали соблазнительно-низким мужским голосом.

   - Чего-о?

   Где-то на том конце линии разочарованно вздохнули.

   - Будем праздновать пополнение коллектива курьеров и новый рекорд скорости, - уже будничным тоном ответил собеседник. - Это я, Флай. Парень с дредами из курьерского отдела.

   - А-а-а, - понятливо протянула Янош, наконец-то вспоминая. Тогда, после ее триумфального возвращения, почти все курьеры быстро разъехались по своим заданиям, только трое и остались коротать с ней время до следующего заказа. И одним из них и был парень с дредами, кажется, местный - темноволосый, темноглазый, до черноты загорелый, с лихой улыбкой и типично ястребиным носом южанина. - Извини, не узнала.

   - Богатым буду, - оптимистично откликнулся Флай и повеселел: - В общем, приходи, ждем. Мы тут не всех новичков так прописываем, но ты заслужила, честно. И ролики бери, у нас там на валунах местечко оборудовано, погоняться с экстримом и все такое.

   - Ролики я всегда с собой беру. Они часть меня, - хмыкнула Янош и, отвлекшись от дороги, едва не врезалась в фонарный столб. И разозлилась на себя: ага, хороша "часть"! Повезло еще, что никто такого позора не видел. - Приду. Спасибо за приглашение.

   - Круть, пойду наших осчастливлю, - жизнерадостно отреагировал Флай. - Отбой!

   В "Рыбе и Раковине" любитель оранжевых джинсов Александр с благодушной улыбкой забрал у Янош форму для росписи и контейнер, поздравил с первой заработанной сотней пунктов и, загадочно подмигнув, вручил небольшую посылку.