А как замесить интригу? Не вопрос. Когда мой супруг вступал в дела МВД, понимая, что сам министр не работает, он обнаружил агентурную сетку, включавшую в себя слухмейкеров. Правда, в спящем режиме: агенты шустрят, только когда им дают конкретные задания, а главное — платят.
Супруг оживил одного такого типчика — завзятого картежника, но столь деликатного в шулерстве, что вхожего и в приличные дома. Как пояснили супругу, свежий слух должен дойти до объекта, коему он предназначен, в течение суток.
За полдень основные дела в Новой Славянке были переделаны. Теперь — в Питер, в городской офис и на Чумной остров.
Будь у меня отлажены средства мгновенной связи — телеграф, тикер, телетайп, не говоря уже о телефоне, этот офис не был бы нужен. Но Петербург не просто административная столица, это еще и коммерческий центр, с прицелом на иностранную торговлю.
Сложилась традиция, что Настя — секретарша для путешествий. В Питере я доверяла ей дежурство в офисе. В первую очередь за практический психологизм: умение отличить потенциально полезного визитера от балабола, надеющегося на вспоможение.
Паровой кораблик домчал меня до пристани. Я дошла набережной до офиса, провела переговоры с негоциантом из Киля и ярославским купцом — Анастасия сочла этих посетителей столь важными, что попросила дождаться меня. И не ошиблась. За полчаса моя коммерческая империя получила канал по продаже фуражного зерна и покупке кож. Зерно будет просто обработано от паразитов и добротно расфасовано, а вот кожа — для обувного производства.
Теперь — обеденный перерыв или даже полдник. Ели окрошку — жара, а Настя рассказывала о прочих посетителях, бывших и грядущих. Например, обещался пожаловать гость из Аргентины. Перед тем как сказать, Настя прочитала на бумажке название неведомой страны. Кроме визитки, была пояснительная записка: визитер уважает время госпожи Орловой-Шторм и был бы рад, если бы ее сотрудники дали ему сведения о строительстве поселений в условиях севера.
— Там же жарко, — удивилась Настя.
— Нет, милая, Аргентина на юге граничит с таким континентом, где лед толще, чем на нашем севере.
Настя удивилась, даже пошла смотреть глобус, стоящий в офисе. А я задумалась.
Может, дождаться визитера? Но это чистое любопытство, не больше того. Аргентина очень не сразу войдет в мировой торговый оборот. Ни кофе, ни пряностей, ни сахара. Прекрасные пашни и тем более пастбища — это много где. Пока не изобретены рефрижераторы, аргентинских коровок будут потреблять на месте выпаса. Ну и танго еще не появилось.
В другое время — может, и да. Не сейчас.
— Настенька, пообщайся с графом Сильвой. А я — дальше, по медицинским делам.
Не успела я дойти до кораблика, как меня догнал посыльный.
— Ваше высокопревосходительство, госпожа Эмма Орлова-Шторм, вам письмо от князя Голицына.
Сообщение было кратким. Из него следовало, что князь желает встретиться со мной в своем особняке на Фонтанке.
— Передайте, что непременно сегодня пожалую, — велела я. Не имею привычки отклоняться от маршрута — сначала больничный остров, потом князь.
Спешить к нему уж точно никаких оснований. Голицын — вельможа в полуопале. К тому же с одиозной репутацией. Друг детства старших великих князей. Главный отроческий талант — имитировать чужие голоса, этакий мальчик-попугайчик. При дворе дослужился до камергера, а когда Александр стал царем, то назначил друга Александра обер-прокурором Сената, потом — обер-прокурором Синода, а ближе к нынешним временам — министром духовных дел и народного просвещения. В юности вольтерьянец. Как министр, так и стал набожным, правда на особо мистико-сентиментальный манер. И вдобавок начальником почтового департамента.
Не любили Голицына и чиновники, выслужившие свои чины, и духовные лица — с чего это экс-безбожник над нами начальствует? Был он не женат, плюс такая репутация, что эпиграмму Пушкина даже приводить не буду. Мягко говоря, если девицу Александру Николаевичу еще доверить можно, то мальчиков лучше держать от него подальше.
В итоге на Голицына ополчилась духовная сезонная звезда — архимандрит Фотий. Предал князя частной анафеме, царь отрешил прежнего друга от основной должности, оставив только почту.
С Голицыным я уже встречалась как с представителем этого ведомства. Пробовала заинтересовать электрическим телеграфом. Не преуспела. Человек он восторженный и желчный одновременно, с неофициальным вольтерьянским девизом: всё подвергай сомнению, а пуще того — осмеянию.
Зачем же я сейчас ему понадобилась?
В таких раздумьях добралась до Чумного острова. Где, как обычно, отдохнула душой. Люди заняты добрыми полезными делами и делают их успешно.
