Несмотря на относительно небольшой масштаб событий, шума по поводу этой английской неудачи было много. В Лондоне даже больше, чем на Востоке. Говорили, что такой позорной капитуляции британская армия не знала со времён Йорктауна (США, Война за независимость, 1781 год). А у турок как раз тогда высвободились войска после победы в Галлиполи. Англичане должны были благодарить Бога, что русские уже отдышались от страшных неудач 1915 года. В начале 1916 года русская армия под командованием генерала Юденича (будущего вождя белого движения) добилась больших успехов на Кавказе. В разгар суровой зимы взяли Эрзурум — ключевой город восточной Турции. А весной, при содействии флота, заняли Трапезунд (Трабзон) — единственный порт на востоке черноморского побережья Турции. Русский флот, во главе которого вскоре встал адмирал Колчак, уже господствовал на Черном море. И Трапезунд стал портом снабжения русской армии. Ворота в Малую Азию были открыты. И летом, отбрасывая турок, войска Юденича продвинулись широким фронтом на сотни километров, заняв всю турецкую Армению.
Но и это не все. Летом 1916 года русские предприняли грандиозное наступление в Европе — «Брусиловский прорыв». Брусилов — это русский генерал. Несмотря на его религиозность и антисемитизм, он в дальнейшем хорошо поладил с большевиками. Но пока мы в 1916 году. Итак, летом 1916 года русские прорвали австро-венгерский фронт. Успех был грандиозным. Для спасения Австро-Венгрии в прорыв были брошены германские и турецкие войска. И туркам (а они нас особо интересуют) там крепко досталось. Поэтому турки после своих побед в Галлиполи и Кут-Эль-Амре не смогли перейти в наступление на англичан. А переброска германских войск с французского фронта и австро-венгерских из Италии на восток (на русский фронт) облегчила положение союзников в Европе.
Вернемся, однако, к Лоуренсу. Нет худа без добра. В английских верхах убедились на горьком опыте, что он дело знает. И когда шериф Мекки, подстрекаемый Британией, порвал с турками и начал борьбу за независимость, с миссией к нему послали именно Лоуренса. А шериф — это не американский полицейский офицер. Это на мусульманском Востоке — высокородная особа, вельможа. Шериф Мекки был вассалом турецкого султана. И, говорят, находился в родстве (правда, не близком) с пророком Магометом.
На рубеже XIX-XX веков Османская империя оказалась преградой не только сионизму, но и арабскому национализму, который тоже просыпался. Часть ближневосточных арабов, понимая что им самим с турками не справиться, решила искать помощи у Англии.
Началось с Кувейта. В 1899 году этот эмират (княжество) вышел из подчинения Стамбулу и попросил покровительства Британии. До этого он входил в территорию, управлявшуюся пашой (генерал-губернатором) Басры (теперь южный Ирак). В то время это событие прошло почти незамеченным. Кувейт был маленьким, нищим эмиратом, никому, в сущности, не нужным. Позднее, в нефтяную эру, «прогрессивные» диктаторы Ирака («борцы с империализмом») предъявят на него претензии, ссылаясь на то, что «нефтяной эмират» Кувейт когда-то входил в «Басрийский пашалык» (губернию).
Эмират Хиджаз, на берегу Красного моря, где располагались главные святые города ислама Мекка и Медина, — это был не какой-то никому неизвестный Кувейт. Повелитель Хиджаза Хусейн Хашими считал себя достойным стать всеарабским королём! Но понимал, что за это придется бороться. Еще до войны он начал тайные контакты с англичанами. И в 1916 году решил, что его час настал — после фиаско в Куте Британия очень нуждалась в успехе на Востоке и готова была принять его условия.
Со своей миссией Лоуренс справился блестяще. Он пообещал восставшим арабам деньги (золотом), продовольствие и оружие, а после победы — независимость. Такие обещания во время войны даются охотно. Во главе восставших арабов официально стоял сын шерифа Мекки — эмир Фейсал (с которым мы еще очень и очень много раз встретимся). Фактически всем командовал Лоуренс. Первые же схватки с турками показали, что в сражении толку от бедуинов мало — бегут с поля боя. Но Лоуренс сумел найти им применение — атаки на железные дороги. Для начала на Хиджазскую. (Эта дорога из Дамаска в Медину — второй по значению святой город ислама. Дорогу построили в начале XX века для паломников. До Мекки её не успели довести. Была ещё ветка Дамаск-Хайфа, но сейчас речь не о ней). Бросить Медину мусульмане-турки, конечно же, не могли. Это было бы куда хуже, чем потеря, например, Багдада, но и удерживать ее стало очень трудно, хотя турецкий гарнизон там стойко оборонялся до конца войны.
Арабы прозвали Лоуренса «Эмир-динамит» — за взрывы, которые он устраивал на железной дороге. Турки ее, конечно, охраняли, но она — длинная. (До приезда английских инструкторов арабы не умели пользоваться динамитом).
