Труп, которого не было полностью

— Ничего нового. Мы ничего о нем не писали, пока он не обручился с Эльзой Армбрюстер. О Натане сообщили только, что он страховой агент, работавший на побережье. После свадьбы молодожены переехали в новый дом, и Натан перешел в фирму Армбрюстера на какую-то незначительную должность. Эльза по-прежнему активно занималась благотворительностью и участвовала в различных фондах. Ну, а имя ее мужа никогда не попадало в газеты.

— Наверное, Натан унаследует имущество жены?

— Я тоже так думаю. А это по меньшей мере пара миллионов.

— Но почему, черт возьми,— сердито заговорил Шейни,— она не дала ему развода? Это обошлось бы намного дешевле, даже если бы он получил четверть миллиона. Зачем было удерживать при себе мужа, если она любила другого человека?

— А ты никогда не замечал, Майкл, что богатые люди поступают совсем не так, как мы с тобой? Мы с тобой говорим: «Что за мелочь эти четверть миллиона! У нее остается еще миллион и три четверти». Но богатые, Микки, смотрят на дело совсем по-другому. Доллар для них значит гораздо больше, чем для нас с тобой. Особенно, если этот доллар получен по наследству.

— Да, Эли тоже мне говорил что-то в этом роде. Он все твердил, что Эльза — Армбрюстер. У нее развито чувство собственности. И она не собиралась отпускать мужа, купленного за большие деньги. Подумай, она страстно любила женатого человека! Я не могу представить, чтобы даже женщина с «развитым чувством собственности» продолжала цепляться за мужа при таких обстоятельствах.

— Но ведь Ламберт написал, что религия его жены не позволяет ему развестись.

— У нее хватило бы денег, чтобы решить проблему. Свидетельство о разводе можно купить не больше, чем за тысячу баксов.

— При самоубийствах всегда сталкиваешься с вопросами, на которые невозможно ответить,— вздохнул Рурк.— Здесь нет логичного объяснения, Майкл. Если бы они были людьми, мыслящими логично, они, конечно, не пошли бы на это.

Брови Майкла удивленно поднялись, когда он увидел входивших в комнату полицейских. Гарроуэй держал в руках аккуратно сложенный костюм.

— Я заберу костюм в лабораторию,— объяснил он.— Но не рассчитываю найти что-нибудь интересное, Шейни. Его надевали только один раз и ни разу не стирали. И вот еще что. Похоже, что этими постелями несколько недель не пользовались, во всяком случае ни разу за время, что здесь поселился Ламберт. И уж наверняка постели не использовали для тех целей, для которых их должна была использовать парочка, которая устроилась в этой квартире.

— Может быть, они занимались любовью, не снимая с постели покрывало? — предположил Рурк.

— Может быть,— Гарроуэй был невероятно серьезным молодым человеком.— Но я проверил и покрывало. На нем тоже нет никаких следов.

— А что у вас, сержант? — спросил Шейни у Дейча.

— Я нашел кое-что,— сказал тот.— Нужно будет сверить с отпечатками наших людей, которые вчера здесь работали. Одно могу сказать наверняка: нет ни одного отпечатка пальцев этой женщины. Несколько смазанных пятнышек примерно недельной давности, но я сомневаюсь, что это следы ее пальцев. Ее отпечатки остались только на пластиковом пакете, который валялся в шкафу.

— Это пакет от красных шлепанцев, которые стояли на полу?

— Да, они точно подходят к нему по размеру. Кстати, ночную рубашку и халат уже не раз надевали.

— А как насчет очков Ламберта? — спросил Шейни.

— Они в лаборатории,— объяснил Гарроуэй.— Но это очки с простыми стеклами. Их могли изготовить где угодно.

— А дробовиком вы занимались?

— Да. Это одностволка двенадцатого калибра. Она не часто использовалась, ей уже лет десять. И невозможно установить, где она была сделана.

— Но это чертово ружье меня беспокоит,— пробормотал Шейни.— Почему вдруг оно так вовремя здесь оказалось? Ружье не та вещь, которую мужчина берет с собой на свидание.

— Но на этот вечер он планировал самоубийство,— вмешался Рурк.

— Они собрались отравиться цианидом,— ехидно возразил Шейни.— Ламберт струсил и уронил бокал, поэтому и взялся за ружье. Но ведь он этого не планировал! Почему ружье оказалось в квартире?

— Это еще один вопрос, на который нет логичного ответа,— спокойно ответил Рурк. Он встал и зевнул.— Ну что, пойдем?

— Да,— Шейни посмотрел на полицейских.— Когда сможете сообщить результаты, позвоните в офис, а если меня там не будет, позвоните моей секретарше.

Он дал им телефон Люси и тоже встал, оставив в бокале недопитый коктейль.

Рурк ухмыльнулся, когда увидел, что детектив вернулся в спальню и взял пакет со шлепанцами и красную ночную рубашку.

— Презент для Люси? — насмешливо спросил он.

— Я отнесу эти вещи в тот дом, откуда их взяли,— холодно ответил Шейни.

— Обманутому мужу? Я уверен, он будет рад получить такие сувениры.

Детектив пожал плечами. Они вместе вышли в коридор.

Рурк вспомнил, что опаздывает на свидание, и поспешно уехал.

В маленьком ресторанчике на Восьмой улице Шейни смыл двойным коньяком приторный вкус коктейля и торопливо сжевал сэндвич.