Он наконец-то набрал номер и сурово посмотрел на меня.
- Говорит Дэниэл Ландис. Соедините меня с шерифом округа. Немедленно! Прошли четыре секунды, я вел их отсчет.
- Лаверс? Это Дэниэл Ландис. Я только что прибыл в свой дом и обнаружил тут одного из ваших людей, терроризирующего мою дочь... Терроризирующего именно это я сказал. Бедная девочка вне себя от горя. Жестокий допрос, который ей пришлось перенести, может привести к непредсказуемым последствиям для ее душевного равновесия. Я требую, чтобы этого человека, силой ворвавшегося н мой дом, сурово наказали - и немедленно!
Скулы его слегка покраснели, когда он в течение нескольких секунд выслушивал ответ Лаверса.
- Шериф! Я не собираюсь объяснять вам, как руководить своим отделом, но нетерпимы сами методы ваших допросов третьей степени, примененных к беззащитной девушке... В любом случае я собираюсь посвятить передовую в завтрашнем выпуске "Трибуны" именно этому вопросу. И я вас серьезно предупреждаю, если еще кто-нибудь из ваших людей приблизится к моему дому, я буду вынужден силой выдворить его отсюда. Ландис швырнул трубку.
- Надеюсь, этот урок пойдет им на пользу, Утлер. У меня твердое убеждение, что шериф серьезно воспринял мои слова, даже не прочитав передовицу в моей газете!
- Вы считаете, что уже завтра я буду работать регулировщиком уличного движения?
- Стоит ли говорить, что вы обладаете талантом к этому делу? И думаю, шериф постарается в полной мере использовать его в самом ближайшем будущем.
Я закурил сигарету и аккуратно выбросил спичку в вазу Веджвуда. Ландис проследил за моими движениями, потом заглянул в антикварную вазу, конечно же, заметив в ней окурки и пепел, потом посмотрел на меня.
Скулы у него на этот раз раскалились докрасна.
- Эта ваза, - запинаясь, прохрипел он, - является...
- Истинным произведением искусства восемнадцатого века, - завершил я фразу за него.
- Вон! Вон отсюда, пока я вас не вышвырнул! Я повернулся и пошел к выходу. Уже взявшись за ручку двери, я снова услышал голос Ландиса.
- И не думайте, что я не смогу с вами справиться, Уиллер, - почти нежно проговорил он. - Вы, как пробка, вылетите из полиции, а я включу вас во все черные списки, какие только есть в городе. Вы завершите свои дни там, где и должны, Уиллер, - в канаве!
- Скажите, - вежливо поинтересовался я, - вы что, пишете не только передовицы, но и юморески?
Я открыл дверь и вышел в вестибюль. У парадного входа меня опередил дворецкий.
Он открыл передо мной дверь и даже слегка поклонился, глаза его глядели на меня с неприкрытой иронией.
- Тэлбот, каковы обязанности дворецкого?
- Сэр? - Брови его удивленно взметнулись вверх, - Просто я предполагаю, что в этом доме у дворецкого могут быть самые разнообразные обязанности. Может, я и ошибаюсь. Но повидавшись с мисс Ландис этим утром, думаю, что я все же прав.
- Боюсь, я вас не понимаю, сэр! - холодно отчеканил Тэлбот.
- Нет, ты меня прекрасно понимаешь, Тэлбот. Думаю, может получиться неплохой репортаж в каком-нибудь конкурирующем с "Трибуной" издании, а, Тэлбот?
- Что...
- Давай не будем спорить по пустякам. Твой хозяин желает, чтобы я не обременял своим присутствием его дом.
Я вынул визитку и передал ее дворецкому. Точнее даже будет сказать, я с силой сунул ее ему в руку.
- По этому телефону меня можно найти или совсем ранним утром или уж совсем поздним вечером. Я бы хотел еще разок встретиться с тобой, Тэлбот, и в самое ближайшее время. Но только не здесь. Где-нибудь в другом месте, может, в баре. Хочу спокойно побеседовать с тобой об этом доме и его обитателях.
- Я никогда не злоупотреблю доверием, оказанным мне здесь, - отрезал дворецкий.
- Ты свободный человек, - согласился я. - Да я и в мыслях не имел заставлять тебя злоупотреблять оказанным тебе доверием. Просто надеюсь, что, может, и у тебя есть желание, чтобы полиция поймала убийцу. Если это так, то звякни мне.
- Это невозможно!
- А все те старые анекдоты по поводу того, что заметил дворецкий? Сейчас над ними уже не хочется смеяться, ведь так?
- Я и в самом деле не понимаю, о чем это вы толкуете, лейтенант, безразличным тоном произнес Тэлбот.
Я спустился к дороге и забрался в "хейли". Рванул вперед с такой скоростью, что из-под колес в разные стороны полетел гравий. Я чувствовал себя как мальчишка, втихаря осыпающий проклятиями отца, который застал его за поеданием запретных конфет.
Выехав на улицу, я немного успокоился, сообразив, что мне особенно и спешить некуда. Еще я почувствовал, что приличный завтрак совсем не повредит. Что ни говори, я и так уже достаточно потрудился сегодня.
Через четыре квартала я притормозил у обочины и купил парочку сандвичей. Сидя в машине и жуя их, я думал о Тэлботе.
Может быть, дворецкие ныне в большей цене. Может, Тэлбот был дворецким и больше никем. Если это не так, то мои наглые инсинуации должны были приоткрыть его душу. А может, с другой стороны, там и открывать-то особенно нечего.
Я решил, что мне стоит взять на вооружение тактику Хэммонда: арестуй первого встречного, и пусть он сам о себе беспокоится.
