– Тьфу, на тебя, Яшка! Сука ты какая! – лицо его резко переменилось и стало грустным. – Наоборот, мне это не нравится. Все фильмы про убийства, которые я смотрел, заканчивались тем, что убийцей был человек, имевший стопроцентное алиби. Давай выпьем!
– Н-да… Но у тебя же реальное алиби.
– Пфф, конечно, братан!
Хикматов закончил свой рассказ и уставился на меня.
– Что скажешь, Денис?
– Чего я могу сказать? – я посмотрел на рассказчика с некоторым недоумением.
– Ну, не знаю. Я уже второй день чувствую в тебе что-то непонятное, что-то новое, – он устремил на меня свой пытливый взгляд, его зеленые глаза стали неприлично большими и ясными. – Я подозреваю, в чем причина такой разительной перемены. Так вот, может, развеешь мои сомнения или, наоборот, убедишь меня в них?
– Яш, мне тяжело это говорить, но ты прав. Я не могу молчать, меня начинает мучить совесть.
– Слушаю, – лицо моего посетителя стало предельно сконцентрированным, его густые брови практически сомкнулись, а глаза слегка прищурились в ожидании интересующей его информации.
– Якуб, мой дорогой Якуб, скажи мне, пожалуйста, одну вещь. А не причастен ли ты сам к убийству Боброва? – у меня в этот момент, точно камень с души упал. Сейчас я все узнаю, все пойму. Хикматов не будет отпираться, а если и будет, то я это уловлю.
Я ожидал, что Хикматов рассмеется и начнет весело все отрицать. Но этого не произошло: морщины на лбу моего друга разгладились, губы вытянулись, а глаза широко и резко раскрылись. Сыщик-любитель прокашлялся.
– Вот оно в чем дело, – немного грустно сказал он. – Денис, я очень ценю в тебе качество, которое я прививал тебе на протяжении всей нашей многолетней дружбы – не доверяй никому, кроме себя. А сейчас и вовсе можно подозревать всех вокруг. Давай потолкуем об этом с точки зрения «четырех колонн преступления»: способ, мотив, место и время. Согласен, силы у меня достаточно, чтобы расчленить уже мертвого мужчину. А вот со временем и местом выходят затруднения. Во время убийства я был дома, дверь не открывалась, так как Тихорецкий в первые дни запирал дверь изнутри на ключ, не давая тем самым мне выйти ночью без ведома хозяина. А теперь мотив – тут вообще ничего не вяжется. Я только приехал. Смерть какого-то дачника из соседнего села мне ничего не даст. От этой смерти мне ни тепло, ни холодно. Думаю спорить здесь бессмысленно?
– А как же своего рода реклама? – то был мой единственный способ придать его действиям мотив.
– Я согласен, рекламная кампания получилась отличной, – Якуб почесал свой лоб. – Но и без этого у меня на руках была действенная стратегия, которую мы реализуем в следующем году. Так что я кристально чист. Тут тебе придется верить мне. Ты прекрасно понимаешь, что убийства без мотива совершаются только душевнобольными людьми или же в результате воздействия разного рода психотропных веществ. Я ни под одну категорию не попадаю. Поэтому даже с логической точки зрения моя причастность невозможна. Это все, что ты хотел узнать?
– Да, Якуб, – в этот момент все сомнения покинули мою голову. Я понял, что не могу ошибаться. Хикматов абсолютно точно не причастен к этому. Его голос, его манера речи сейчас говорили об одном – мой приятель говорил чистую правду. Я разбираюсь в людях и чувствую фальшь. Здесь ее не было. – Извини меня, пожалуйста. Я не имел даже права и думать об этом. Подвергнуть сомнению тебя…
– Прекрати, – он покачал головой и не дал мне договорить. – Правильно, что ты все проверяешь и подвергаешь сомнению. Это хорошо, Денис.
– Спасибо тебе! Через сколько меня выпишут?
– Думаю, уже завтра утром, если в крови по результатам теста не обнаружат критического содержания опасных веществ. Доктор сказал, что нахождение в стационаре не будет являться необходимым условием твоего лечения. Достаточно будет поменьше двигаться, принимать таблетки и обрабатывать место введения яда на ноге, Ден! И еще: никакого больше феназепама, ты меня услышал? – Якуб улыбнулся мне, на душе сразу стало тепло. – Кстати, послезавтра вечером приезжает Марк, и мы, наконец, покинем дом Тихорецкого. Переезжаем в нашу достроенную резиденцию. Там, конечно, по мелочи работа еще останется, но терпимо. Нашему хозяину тоже хочется отдохнуть от нас.
– Отличная новость, Якуб! – улыбнулся я в ответ. – А что у тебя в пакете на подоконнике?
– Точно! Совсем забыл, – произнес «шеф» и в этот момент встал со стула, чтобы передать мне пакет. – Я же привез тебе клубнику, которую мне сегодня представил наш главный фермер. Сегодня утром был первый сбор. Как результат – две тонны отборных ягод. На-ка, попробуй, Акшаров! – он опустил руку на дно пакета, затем вынул ее и протянул мне пластмассовый контейнер с ягодами.
– Отличная новость! Продажи начинаются? – я ехидно улыбнулся и попробовал клубнику. На вкус, надо сказать, она была просто восхитительной. Ее ароматный запах моментально заполонил всю мою больничную палату.
– Да! Квест под названием «Продай клубники столько, сколько сможешь» начинается, товарищ партнер! Я наберу тебе еще сегодня вечером справиться о твоем самочувствии.
