Хикматов пожал мне руку и потрепал мои волосы. Сильный и вкусный запах парфюма вперемешку с сигаретным – красота. Мне очень хотелось курить, но врачи пока что не разрешали.
Мой компаньон вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Звуки его каблуков еще долго разносились по всему коридору. Господи, спасибо судьбе за Хикматова: не приди он в нужный момент, я бы уже помер на обочине, точно жалкий пес. Хотя не ввяжись я в его дело, меня бы здесь и не было. Но, признаться честно, я был рад тому, что со мной происходит: все, что приключилось со мной в течение этих нескольких дней, было во стократ интереснее пресловутой сборки мебели, пусть даже за хорошие деньги. Каждый должен заниматься своим любимым делом, сейчас я лишний раз в этом убедился.
Якуб ушел, а я вновь уснул, чувствуя, что меня клонит в сон. Я думаю, действие феназепама все еще имело место быть, поэтому я и не мог избавиться от этой излишней сонливости.
Стоит отметить, что мое душевное состояние улучшилось во много раз по сравнению со вчерашним или даже утренним, ведь нет ничего лучше того, что можно быть абсолютно уверенным в людях, которые тебя окружают. Особенно в это нелегкое, полное лжи и лицемерия время. В то время, когда человек человеку волк, все готовы продать мать родную за место под солнцем.
Но я убежден, что место под солнцем – не такая уж и необходимость, если рядом с вами под ним не будут ваши близкие. Многие люди идут напролом, по головам, ничем не гнушаясь, отказываясь от добродетели, человеколюбия и справедливости. Моя натура не позволяет этого делать. Однако я не сомневаюсь, что Якуб способен идти по головам и рушить человеческие судьбы, ломать устои и нарушать общепринятые нормы, но только в те моменты, когда дело касается справедливости. Он убежден – справедливость должна восторжествовать, и он этого непременно добьется. Любыми способами. Любыми средствами.
Полдень – поистине чудесное время. По-моему, самое важное время. Не случайно ведь выписка пациентов из больницы происходит именно в это время. Я, таким образом, тоже не стал исключением, и уже в пятнадцать минут первого меня наконец-то выписали из светлой палаты Серпуховской больницы.
Первым делом, покинув территорию медицинского учреждения, я закурил. Именно сигарет мне не хватало в это время. «Тетушке Алле лучше ничего не рассказывать про мои злоключения: опять у нее сердце прихватит…» – думал я, докуривая свою никотиновую палочку бренда «Парламент».
– Алло, тетушка! – я не мог скрыть того, как сильно я соскучился по единственному родному человеку.
– Дениска! Здравствуй, мой дорогой! Как ты? – голос тетушки заставил слезы подступить к моим глазам.
– Все отлично, теть! Ты как? Как ты там отдыхаешь? – голос мой немного дрогнул.
– Все нормально, сынок. Погода стоит просто чудесная, с тетей Клавой каждый день прогуливаемся вдоль лесной опушки. Передний огород благоухает, запах черемухи стоит на всю округу, а сирень какая замечательная в этом году, сынок. К тому же, рододендроны недавно просто великолепно расцвели, знаешь ли. На днях нужно будет грядки прополоть. Все поросло уже этими сорняками! Вчера вот начала прополку, да вот закончить не смогла: дождик пошел. Поясница-то, конечно, шалит немного, но куда нам деться, божьим рабам.
– Не бережешь ты себя, тетушка. Ну, ничего, думаю, уже в следующем году не придется тебе ничего сажать: я все обеспечу, хозяйство наше растет. В руках нашего Якуба все идет как по маслу.
– Дай бог! Не хочу сглазить, – тетя Алла сделала паузу, явно пытаясь перебороть себя. – Денис, я знаю, что ты мне ничего не рассказываешь и что у тебя для меня всегда все хорошо и так далее. Но, милый мой, я хочу знать – что за «расчлененка» у вас там? По новостям только и трубят:
– Боже мой, и до вашей глуши доползли эти долбанные новости, – я осекся.
– Не забывай, я хоть и старше телевизора, но смотрю его. Конечно же, YouTube мне как-то поприятнее стал в последнее время, там хоть все объективно и без прикрас!
– Расчленили мужика с соседнего дачного поселка, мы с Яшей занялись собственным расследованием. Думаю, уже скоро разберемся со всем, – я ответил максимально сжато, дабы не вдаваться в подробности и освободить от лишних переживаний свою дорогую тетю.
– Опять вы начали эту песню. Вот дадут тебе по башке, бестолковый, и будешь знать! Когда ж ты повзрослеешь, Денис? Видать, окончательно меня в могилу свести захотел, сынок!
– Не нужно волноваться, пожалуйста! Никто о нас не знает. Мы действуем, что называется, инкогнито, – хотя мое отравление бы явно поспорило с этим, тем не менее, тете Алле я строго дозировал информацию.
– Ну, ты хоть скажи, это не серийный убийца? Убийства еще будут? Стоит мне за тебя переживать?
– Нет, тетушка. Якуб думает, что это убийство преднамеренное и с сильным мотивом. Как-то так! О серийном убийце речи пока не идет здесь, – ответил я ей уверенно, но сам в этот момент серьезно задумался.
