– Бред! Твоя теория пока что не стоит и выеденного яйца, потому что любое преступление, я тебе уже об этом не раз говорил, зиждется на четырех могучих колоннах: мотив, время, способ и место. Ни одно раскрытие дела невозможно, если хотя бы один элемент не «встанет на место». Сейчас я могу сказать, что абсолютно точно в твоей теории я не вижу мотива, притом даже намека на него. Хотя, надо сказать, у Ямпольского нет алиби, а способ убийства вполне подходит ему… Нет! – выкрикнул шеф, резко поднявшись со стула. – Не может же быть убийства без мотива.
– Это пока что, Якуб. Думаю, нам нужно раскусить Шурика, то есть побеседовать с ним.
– Не лучшая затея: говорить он не будет. Доверь это дело мне – я все решу.
– Как скажешь. А что насчет топора? Как он очутился во дворе Пирата? Не совсем понимаю, если честно.
– По-моему, здесь все предельно ясно, – Хикматов прикурил сигарету и вкусно затянулся. – И, таким образом, вырисовывается два варианта событий. Каких же?
– Ну, Якуб, отжигаешь ты тут, – я задумался. – Вообще, мне кажется, что Пират вернул топор себе, поговорив с Ямпольским, и спрятал его во дворе. А нашего Семеныча позвал к себе в качестве свидетеля его «неподдельного» восторга и удивления.
– Какие тогда можно сделать выводы?
– Боюсь, не самые приятные. Кто знает, может, Пиратов выкупил у еврея свой же топор, невесть на каких условиях. Я вынужден отказаться от своих слов: Пиратов становится основным подозреваемым.
– Эта версия имеет право на жизнь, но вразрез с ней идет одна деталь, полностью исключающая на данный момент причастность Пиратова – шатающаяся головка… – Хикматов расхохотался.
– Опять твой английский юмор, – улыбнулся я в ответ.
– Да, но сейчас не об этом. Шатающаяся головка говорит о чем?
– Без понятия.
– Говорит она о том, что головка была отсоединена от топорища! – торжественно сказал Хикматов.
– Не понимаю, с чего ты взял?
– Вряд ли Ямпольский тайком пробирался в дом с целью взять топор и рубить им мясо. Наверняка, он мог бы просто прийти к Трофимычу и попросить, но нет – еврей проникает в чужой дом и похищает этот интересный инструмент.
– Хорошо, но зачем тогда Ямпольскому понадобилось снимать головку с топорища? И как это снимает все подозрения с нашего соседа?
– А вот это уже хороший вопрос. Мне кажется, владелец магазина понял, что этот топор – не орудие убийства, исходя из моего ложного заявления о слепке топора. Фактура рисунка на лезвии и отрубленных конечностях же должна совпадать. Ямпольский понял, что топор с кровью Боброва так просто к делу не пришить, и вернул Пиратову, подкинув топор в дровник, – активно жестикулируя рукой, сказал Хикматов.
Мы замолчали и стали курить в полной тишине. И я, и Якуб тщательно обдумывали детали дела.
– Я не знаю, как именно и все такое прочее, – посмотрел вдруг на меня мой приятель, – но Ямпольский поспешил избавиться от ненужного предмета, который не оправдал возложенные на него финансовые ожидания. Значит, Пиратов не убивал Боброва, по крайней мере, этим топором. Но в твоей версии тоже что-то есть.
– Н-да, все теперь окончательно, как в тумане! – я расстроился.
– А мне кажется наоборот – дело начинает проясняться, – знакомая мне до жути самодовольная ухмылка Хикматова не могла меня не обнадежить. – Только вопрос остается в отравлении – кто знал, что ты примешь феназепам? Только Тряпко, который тебе его и дал. Получается, он тоже может быть причастен к этому. Но самостоятельно он не мог ввести тебе яд: мы с ним пили в это время. Значит, он мог кому-то сообщить эту информацию. Кому? Кому-то заинтересованному. Шурику, Ямпольскому или вообще Пиратову, хотя с введением яда могла бы справиться и женщина, поэтому Инессу вычеркивать не будем из этого списка.
– Да уж, дело начинает приобретать опасный характер. Да, Якуб? – улыбнулся я.
– А теперь, Денис, пойдем к Инессе Павловне: мы с ней еще не беседовали по поводу убийства… Ой, ну то есть нам надо обработать твою ногу, конечно же. Но знай, что все твои болячки – не основная цель нашего визита, а всего лишь грамотное и удачное прикрытие.
– Ну, ты и сволочь, Хикматов! – я хлопнул его по плечу и громко засмеялся.
– Как там говорят, с кем поведешься, от того и наберешься, так ведь?
– Что ж ты за человек, – засовывая пачку сигарет к себе в карман, ответил я ему.
– И еще, Денис, – Якуб взял меня за локоть. – Я уже тебе говорил, но напомню еще раз. Будь любезен, составь подробный отчет обо всем, что ты видел и слышал в тот вечер, когда тебя отравили. Распиши все в мельчайших подробностях. Что ты говорил, с кем ты говорил, кто с тобой говорил и все такое прочее. Мне нужна информация, чтобы установить личность того, кто покушался на твою жизнь. Сделаешь это?
– Так точно, – отрапортовал я и улыбнулся. – Я все помню, о чем ты говорил мне в палате.
