Мы вышли на улицу, я уверенным шагом пошел к калитке, но Хикматов остановил меня и предложил сначала спокойно выкурить пару сигарет сидя на крыльце и только после этого начать путь. Я согласился с ним и, щелкнув зажигалкой, прикурил себе. Клубы сигаретного дыма расстилались по желтым деревянным доскам, из коих было сколочено крыльцо. Ветра на крыльце не было, поэтому дым красиво вился у нас под ногами, приобретая какие-то причудливые формы.
Прекрасный июльский вечер со всей его спасительной прохладой и полчищами комаров медленно опускал солнце все ниже и ниже за горизонт. Надо сказать, что холоднее от неторопливого наступления вечера не становилось: ночью обещали около семнадцати-восемнадцати градусов. Комары как раз любят такую погоду – без осадков, без сильного ветра, слегка прохладную.
– Кстати, что с нашей клубникой? – начал я, когда Хикматов прикрыл за собой калитку, и мы начали свой путь.
– А что с ней? По-моему, она прекрасна, Денис. Кстати, она тебе понравилась? Вкус, цвет, внешние характеристики? – прищурившись, спросил он голосом настоящего торгаша.
– Да, но я вообще-то имел в виду ее продажу. А так она просто замечательная.
– Тоже все путем: двое из трех клиентов купят по полторы тонны уже завтра.
– Прекрасно! И что по деньгам?
– Выйдет выручка почти в шестьсот тысяч рублей. На мой взгляд, довольно-таки неплохо, да? Это они еще обрадовались, что очень дешевый килограмм выходит.
– Безусловно!
– Но это еще не прибыль. И потом мы поднимем наши цены, как только они увидят, какого качества наш продукт!
– Будем надеяться, что все сложится!
– Надеяться – не лучшая затея. Как всегда говорил мой отец: «Надеяться надо на то, что завтра не будет конца света. А все остальное – в твоих руках. Вместо надежд – холодный расчет и цель!».
– Сильные слова, – сказал я. – Можно нескромный вопрос?
– Валяй, – достаточно небрежно ответил он.
– Отец тебе как-то помог в развитии нашего дела? – я спросил это несколько извиняющимся тоном. – Ну, я имею в виду, что он выделил там деньги или, например, договорился о покупке земли с местным сельсоветом или кем-нибудь еще. Дядя Харис ведь большая шишка, не так ли?
– Твой дядя Харис… – Хикматов осекся и посмотрел на меня несколько недоумевающим взглядом. – Если ты спрашиваешь о финансовой помощи со стороны отца, то ее не было. Тут только наши деньги. Лоббировал ли он мои интересы в местной администрации? Ответ тоже будет отрицательным. С чем он мне помог? Пожалуй, только с тем, что предупредил следователя и высшие полицейские чины Серпуховского городского округа, что в Акулово поселился такой-то товарищ, любящий совать свой нос в разные дела. И сказал что-то в духе: «Не считайте его подозрительным, такова его натура». Все. Естественно, эти полицейские послушают его – он ведь человек первой величины в их глазах. Поэтому я, пожалуй, могу даже человека убить абсолютно безнаказанно. Но, как видишь, такой возможностью я ни разу еще не воспользовался. Вообще, это все ужасно – осознавать, что все тебя считают папенькиным баловнем, но за долгие годы я научился от этого абстрагироваться и концентрироваться на своих каких-то задачах. Поэтому, Денис, очень хочу тебя попросить больше не возвращаться к этой теме. Этот бизнес – наше и только наше детище, больше ничье! Я воспользовался услугой отца только в одном – в моем праве помогать следствию, с Мальцевым я веду неформальную переписку в «Telegram», так что меня можно считать настоящим серым кардиналом или, как там в экономике, невидимой рукой рынка.
Весь остальной путь мы проделали в полной тишине, периодически нарушаемой звучными шлепками – это комары, вонзающие свои острые носики в мою кожу, подыхали под тяжестью моих не знающих пощады ладоней. Якуб же шел и отмахивался от них веткой сирени. Мне такая гениальная мысль в голову почему-то не пришла, и я продолжал себя шлепать там, где можно и нельзя.
Дом Новиковой Инессы Павловны, к которому мы подходили, представлял собой небольшой аккуратный домишко из дерева, выкрашенный в синий цвет. Прямо перед домом был разбит аккуратный садик: посажена сирень, лилии, садовые розы и еще какие-то цветы. Слегка покосившийся, но от этого еще более приятный забор скрывал за собой наплевательское отношение хозяйки за растениями в последние дни. Я этому вообще не удивился, ведь женщина потеряла любимого человека, к тому же, таким ужасным образом.
– Инесса Павловна! – крикнул Якуб, войдя в дом и придерживая дубовую дверь. – Вы дома? Мы к вам с визитом, – протянул он.
– Да… – послышался рассеянный голос хозяйки.
Хикматов вошел внутрь, подав мне знак следовать за ним. Пол под ногами ужасно скрипел, что создавало впечатление эталонного деревенского дома, прямо как в сказках.
– Надеюсь, мы не сильно вам помешаем? – оглядывая комнату, спросил мой спутник.
– Нет, Якуб, что ты… Я читала, – ответила она извиняющимся тоном.
– Хорошо, Инесса Павловна. Что читаете, разрешите полюбопытствовать? – промурлыкал мой приятель.
– Решила перечитать Булгакова, ну, его «Записки юного врача».
– Обожаю их, – вставил свои пять копеек я.
