Командор постарался – зажарил картошку, запек курицу в духовке, приготовил салат. Они с Якубом принялись пить водку, а я воздержался, ведь у меня же эти поганые таблетки, да еще и этот дурацкий укол.
На столе было полно всякой всячины и деревенских вкусностей: домашняя сметана, приготовленная Тихорецким аджика, засоленные огурцы, помидоры. Стол – просто высший класс. Мы так наелись, что стало даже плохо, и наш хозяин побежал в свою комнату за Омепразолом.
Мы посидели за столом еще немного, выкурили по сигарете и принялись за мытье посуды. Бережно разложив все по полочкам, протерев стол и прикрыв окно, мы с Якубом пошли в свою комнату и моментально уснули в предвкушении завтрашнего переезда.
У Тихорецкого было хорошо. Он очень облегчал нашу жизнь, но настало время двигаться дальше и стать хозяевами своих жизней. А с ним мы будем общаться. Обязательно. Но прежде всего необходимо довести до конца самое главное – дело под названием «Труп в пруду».
– Ну, завтракать идешь? – так разбудил меня Тихорецкий.
Его прямота, нелюбовь к лирическим отступлениям и театральным паузам, а также его непоколебимость заставляли всякого человека уважать Андрея Семеновича. Пожив с ним эти дни, я только убедился в том, что это достойный и порядочный человек, что бы он ни натворил в прошлом. Можно ли ему простить его прошлые грехи? Я думаю, этот вопрос не ко мне. Хоть я человек и не совсем верующий, но осознавал, что эти вопросы решаются Всевышним, а не простыми смертными вроде меня.
– Да… Иду… – спросонья ответил я. – Якуб дома?
– Конечно – наворачивает оладьи твой Якуб! Просыпайся быстрее, пока он там не слопал все, я ведь для тебя тоже приготовил их, – старик усмехнулся.
Я встал, оделся и пошел чистить зубы и умываться. Когда я сел за стол, Якуб уже покончил со своими оладьями и намазывал клубничное варенье на свежий хлеб.
– Очень свежий и вкусный хлеб, Семеныч! Где купил? Мы тоже будем брать к себе в дом его, – запивая этот бутерброд чаем, спросил он у Тихорецкого.
– Сегодня в восемь утра Тряпко с хлебозавода привез, оттого-то он и свежий такой, – сказал наш хозяин.
– А, Денис, ты проснулся уже? – Якуб обратился ко мне. – Доброе утро, сегодня очень много дел, так что не засиживайся за столом особо. Сегодня у нас все должно пройти в ритме польки.
Я не был почему-то настроен на разговор, хотя хорошо понимал, что уже завтра такой возможности не будет, ведь командор снова останется в полном одиночестве.
Вот чего у Тихорецкого не отнять, так это его кулинарных способностей. Оладьи – ну просто сказка. Варенье – настоящий кулинарный шедевр. А его эти фирменные чаи со зверобоем и тысячелистником… Вообще же красота! «Этого определенно мне будет не хватать, – думалось мне. – Ну, ничего, периодически будем захаживать к деду».
– Сегодня приезжает Марк, ты помнишь? – обратился ко мне Хикматов.
– Конечно, разве забудешь? Кстати, ты говоришь, что много дел будет сегодня? Каких именно?
– Думаю, тебе и так должно быть все понятно – осмотрим законченные здания и хозяйственные постройки, вечером примем мебель. А после всего этого позовем Андрея Семеновича и Ивана Трофимовича к нам на новоселье. Так ведь, командор?
Тихорецкий кивнул и призвал есть быстрее, пока оладьи не остыли. Я съел немного: по утрам у меня нет особого аппетита. Все остальное доел непосредственно сам наш седовласый хозяин.
Мы неторопливо собрались, покурили на крыльце и отправились к мосту. Переходя через мост и следуя немного по полю, мы попадали аккурат к нашей резиденции. Путь этот мне очень нравился, ведь он был насыщен живописными видами: река, небольшая посадка деревьев, старинный колодец и этот почти уже мистический пруд, в котором нашли тело несколько дней назад.
На стройке же работа по-прежнему шла полным ходом. Бригадиры то и дело срывались на рабочих за малейшее нарушение планов и обрушивались на них с криком и ором. Хикматов очень хорошо им платил, но требовал ответственности и строжайшего соответствия плану. Повсюду стоял запах свежеспиленного дерева – настоящий экстаз для обонятельных рецепторов любого человека.
– Доброе утро, Якуб Харисович! Господин Акшаров! – главный бригадир всегда обращался к нам только так. – Вы с проверкой хода строительства?
– Да, Роман Александрович, именно так. Вы позавчера мне сообщили, что сегодня наш дом будет полностью закончен. Так ли все? – лицо Хикматова вновь приняло привычный для него суровый и серьезный вид.
– Конечно, господин Хикматов! – чувствовалось, что мужчина откровенно побаивался своего заказчика. – Сегодня к вечеру мы закончим с полами и межкомнатными дверьми.
– Во сколько?
– Приблизительно часов в шесть. Там осталось пару комнат, насколько мне известно.
– Мебель привезут в три часа после полудня. Собирать ее начнут в тех комнатах, где вы уже все свои работы закончили.
– Хорошо, я понял вас.
– Отлично, Роман Александрович. Теперь вы можете возвращаться к своей работе.
