Стерлигов - не личность, не мыслитель, на гражданин своей страны (в высоком понимании этого слова). Опубликованная в издательстве "Палея"его брошурка в серии "Жизнь замечательных россиян" однозначно говорит о том, что ее хозяин - типичный хозяйственник, который в своем десятилетиями окороченном мушлении не способен взглянуть на "большую жизнь" широко, грубо, аналитически, озаренчески и наподкупно. Эти качества далеко не каждому свойственны, но лидеру русского национально-освободительного движения они должны быть обязательно присущи. В его брошюре виден чиновник, аппаратчик, сводящий счеты, упрекающий других в том, в чем он должен был бы увидеть самого себя. Я уж не говорю об убогом, бюрократическом стиле изложения своих чувств и событий. И такой человек поставлен над всеми патриотами. А далее все шло закономерно. Стерлигов перешел на службу к Руцкому. Потом он выступил за союз с Ельциным (то есть с откровенным предателем Родины и ставленником Вашингтона), а в итоге учинил то, чего от него ждали его истинные хозяева: раскол в патриотическом движении, нужный силам враждебным, руссофобским. Все это (не сочтите за нескромность) я "вычислил" задолго до раскола, применяя свою систему отслеживания того или иного человека-писателя, политического движения, церковного иерарха и т.д. Это система, в какой-то степени построенная на принципах периодической системы Менделеева, позволившей этому сверхгению безошибочно и наверняка выводить удельный вес любого элемента и предсказывать свойства тех элементов, которые еще не открыты, но будут открыты. Моя система отслеживания (не путать со слежкой) совсем не нуждается в том, чтобы собирать какие-то субъективные отклики на того или иного человека, какие-то сомнительные сведения о нем. Например, мне предлагали встретиться и поговорить о Стерлигове с его помошником. Мне это ни к чему. Допустим он скажет мне что-то о личных особенностях Стерлигова, вплоть до мельчайших деталей, о его склонностях, слабостях, болезнях, увлечениях и т.д. Ни к чему все это и потому, что у помошника с начальником отношения строятся, как правило, на основе подчинения и, следовательно, зависимости. А это не дает объективности. Подчиненный будет скорее "приукрашивать" своего хозяина, нежели сообщать о нем что-то негативное. Мои же выводы строятся на основе системно анализируемых слов и дел "объекта" изучения. Опыт показывает, что таое изучение, длящееся порою годами, почти не дает промахов. Все мои "выкладки" подтверждаются последующим ходом развития событий. Эта же система позволяет и прогнозировать действия "объекта" и предсказывать его самореализацию, а проще говоря, то, что и как он будет делать. В частности, антирусский и просионисткий крен писателя Виктора Астафьева, замеченный и осужденный мною впервые в 1985 году, еще более проявился в наше время. Я заметил, что Астафьев бесспорно талантив, но мало образован, зол, повышенно любит славу, стремится к разного рода отличиям, восхвалениям и т.д. Он прекрасно знает, что все это у нас в стране можно иметь только в том случае, если ты "угождаешь" сионистам (не говоря об этом вслух, но поступая "соответственно"). В 1985 году, когда Астафьев опубликовал в "Правде" явно просионисткий очерк "Там в окопах", я предсказал (доказательства тому имеются), что он получит Героя Соцтруда. После этого писатель всерьез задумался о Нобелевской премии. Литературно его пока не возносят на этот ожидовленный "Олимп". Приходится наращивать усилия и не только на литературном поприще. И вот один из многочисленных фактов, для меня не представляющий никакой неожиданности. По поводу февральского "кровавого воскресения" 1992 года, когда мэр Москвы - еврей, предатель Попов - и его ОМОН расправились с патриотами, Астафьев сказал по ожидовленному телевидению: "Мало вас били 23 февраля..." Неглупый, казалось бы, человек, Астафьев тем не менее пошел на то, чтобы "заработать" свои "тридцать сребренников". Он знает, что это обязательно отяготит его отношения с русскими читателями и "собратиями" по перу, однако он не останавливается. Мне стало совершенно ясным, что для Астафьева важнее не "честь смолоду", а (назовем вещи своими именами) шкурные интересы. И не может понять крупный писатель, что если он не образумится, то войдет в историю "через заднюю дверь", которую ему приоткывают враги России.
