И строили храмы Божии...
Да я бы их давно-давно
Перестроил в места отхожие.
Разве все это не гениально, не порочно? А написано это в 1922-23 г.г. Убежден что именно этот диалог Замарашкина и Чекистова (Троцкого) и послужил причиной того, что троцкистко-бухаринские террористы из числа евреев-сионистов и убили Сергея Есенина.
На следующий день раздался телефонный звонок. Звонил Д.Васильев.
- Слушай.- Сказал он.- мы не простим тебе "Страну негодяев".
- А почему же? И кто это мы? Я же цитировал. Тебе не кажется, что Есенин еще в начале двадцатых годов, как в воду глядел и все "усек"?
- Я разговаривал со знакомым прокурором.- басовить полыхал Васильев.- и он сказал, что тебя надо посадить.
- За что же?
- А вот за то, соображать надо...
Эта предательская наглость меня ожгла . И я сказал, с трудом сдерживая гнев:
- Ах вот как! Но раз так, в таком тоне, то и я тебе отплачу тем же. Вон на моем столе лежит анонимное письмо, я его в почтовом ящике нашел, сегодня же. Кто сунул - не знаю. Так в этом письме сказано, что Дмитрий Васильев педераст. У тебя "знакомый прокурор", а у меня - анонимка. Ну что, как дальше говорить-то будем?
Васильева как подменили.
- Ладно, Владислав, давай успокоимся. Мало ли кто что говорит...
С тех пор Васильев был со мною подчеркнуто вежливым и обходительным.
Попутно вспомнилось и знаменитое шествие (по ошибке приписываемое одной "Памяти") от Манежной площади к Моссовету, где нам, по нашему (в том числе и моему) требованию, обещали встречу с Ельциным, тогдашним первым секретарем МК КПСС и кандидатом в члены Политбюро. Помню что это было до мая 1987 года. Позже, 9-го мая, в день Победы, я участвовал в пикете в знак протеста против снесения по приказу сионистов из Моссовета Поклонной горы, где намечалось установить монумент Победы. Дорога от Манежа к Моссовету идет в гору. У меня начался сильный приступ стенокардии. Принял нитроглицерин. Полегчало. Но голова шумела как набатный колокол. Ко мне подошел Васильев и сказал:
- Владислав, я хочу тебя попросить выступить перед Ельциным, как ты умеешь. Только давай договоримся: еврейский вопрос не трогать. И вообще лучше не упоминать слово "сионизм".
Я пообещал, но слова не сдержал. Выступая перед Ельциным, я невольно высказался (и как оказалось, впервые в стране) против американизации и сионизации России. В подтверждение можно привнести стенограмму той встречи. В данном же случае хочу показать, какие на самом деле были "отношения" у Васильева с сионизмом.
И снова о Сычеве. Однажды он был у меня и попросил помочь ему составить текст обращения к патриотам, к народу. Я помог, по сути все сам написал. Прослушав текст, Сычев вдруг сказал, что его надо "показать".
- Кому?
И Сычев под большим секретом сообщил мне, что унего есть куратор, назвал его (Григорий Афанасьев), который работал тогда "под крышей" Агенства печати "Новости" (АПН).
Я не мог скрыть своего изумления. Сычев же сказал, что "так надо", что Афанасьев - "свой человек". Как-то Сычев и тоже "по секрету" признался, что его возили и в ЦК КПСС и что там тоже есть "свои люди".
Вернувшись из АПН, Сычев принес совсем другой текст - кондовый, глупый, из которого явно торчали "уши" с клеймом: "Сделано в КГБ". А задача у кегебистких авторов была сложная: расположить к себе патриотов и одновременно "угодить" сионистам. Прочитав текст, я сказал Сычеву:
- Это - дерьмо. Стыдно такое подписывать. Ни за что не подпишу. А если подпишу, то только если все переделают так, чтобы "не было мучительно больно".
- Нет.- обреченно вздохнул Сычев.- другой текст не пойдет. Только этот.
- Тогда, Игорь, без меня.
Сычев свою патриотическую "шарагу" тоже назвал "Память": уж больно название заманчивое, выигрышное - лучше, пожалуй, не придумаешь.
Н никакого сотрудничества у Васильева с Сычевым не получилось, наоборот, они уподобились паукам в банке. По словам Сычева (трудно сказать, насколько можно ему верить). Васильев однажды сказал ему: "Если не уймешься, то найдешь своего сына в одной из помоек Москвы". Можно ли здесь принять чью-либо сторону? Люди, которые так говорят друг о друге (даже если такого факта не было), лично у меня не вызывают никакого доверия. Больше того, они опасны: за ними кто-то идет, действуя по их указаниям. Однажды сычевские "гаврики", в военизированной форме, в сапогах, с круглыми большими значками с изображением их "фюрера" (то есть Сычева же) заявились внезапно ко мне. Они были пьяны где-то "отмечали" день рождения Сталина. И вдруг один из начал блевать, да так, будто под большим напором хлестала зловонная жижа. Молодой "сталинист" загадил квартиру, кухню, корридоры и даже лестничную клетку. Жена, потом, не один день отмывала, пытаясь заглушить тошнотную вонь.
