Долгое время его наигранную простоту и "русскость" я принимал за чистую монету. А потом, он можно сказать "свихнулся". Несмотря на обширнейшие связи, у него оказались влиятельные недоброжелатели в ЦК КПСС.Как то он рассказывал, что с женой одного из них он был когда-то близок, и та "якобы" в отместку за невнимание к ней повлияла на своего высокопосталенного супруга так, что Ямщиков стал "невыездным". Он так это переживал ( а длилось это не один год), что тяжело и маниакально заболел. Ни очем другом он говорить не мог. В то время он мне сказал:" Тебе хорошо: ты поездил по загранице, а я вот в заперти". До сих пор не могу уяснисть, как можно так болезнено упаднически, даже истерически переживать то, что нельзя выехать "туда". Это в полном смысле был "вывих" и настолько серьезный, что Ямщиков "серийно" говорил о самоубийстве, в часности о том, как он однажды бал рядом с электрощитом, с помощью которого включив его запросто, и моментально можно поконить с собой. И если он этого не сделал, то спасла его та же утробная трусость, сочетающаяся с предельным эгоцентризмом. И здесь стоит привести еще один пример, который в сое время так повлиял на меня, что я внутренне увидел его вторую натуру, которая в конце концов оттолкнула его от меня. У него был младший брат Федор, болевший шизофренией. Был он тихим удивительно красивым, физически крупным и добрым человеком. Особенно любил читать. У Ямщикова появилась хорошенькая дочь Марфинька (от его ьбрака с ленинградской балериной Валентиной Ганнибаловой, которая вскоре ушла от Ямщикова и легко и безболезненно отказалась от дочери).
И вот он мне говорит (надо сказать, что Ямщиков всегда считался с моим мнением): "Слушай, как ты думаешь, не стоит Федю навсегда упрятать в больницу? Я ба мог, у меня есть связи." В ответ на мой до ужаса изумленный взгляд Ямщиков сказал:" Вот дочка родилась .. А вдруг Федя чего нибудь удумает". "Да ты понимаешь, что ты затеял, говорю. - На всю жизне в психушке, да это хуже пожизненного заключения!.. А если догадаются, что ты сам упрятал его?" Ямщикова с перепугу передернуло, и он тут же наотрез отказалчя от своего трусливо-сатанинского заговора.
После этого прошло несколько лет. Марфинька была очень привязанв к дяде Феде и искренно любила его, делясь с ним гостинцами первыми гостинцами, которыми ее в обилии баловали приходившие к Ямщикову гости. А тело Феди в один из дней было найдено в "Чистых прудах": он покончил с собой, ухитрившись утопиться на мели.
Став, "выездным", Ямщиков зачастик к зарубежным "русским" масоносионистам, к еврейке Шаховской, еврею Максимовуи другим. Интервью Ямщикова с ним вызывают не только чувство возмущения но и гадлиавости. Они, в ответ на подобострастные вопросы Ямщикова, учат Россию, как ей дальше жить, к чему стремиться. Заодно они (особенно отвратительная Шаховская) обливают грязью историю России, ее великих сыновей; Максимов же, делая вид, что говорит искренне ("Кто-то мешает России жить по человечески"), вслед за этим добавляет:"Но если кто-то думает,что это жидомассоны, тот глубоко ошибается. Это чепуха." Вот ради такой одной просионисткой фразы Ямщиков и поехал в Париж. У нас ведь можно говорить любую "крамолу", только не трогай еврейство. Ямщиков как раз из тех, кто пользуестся закулисой для подобной "подкожности".
Все это я не без внутренней муки рассказал для того, что бы читатель лучше понял то, что "выложил" Ямщиков в интервью газете "День".
Каждая строчка этого интервью "при вскрытии" оказывается нечистоплотной. Например, Ямщиков напускается на автора "Детей Арбата" еврея Рыбакова (подлинная фамилия Аронсон). Казалось бы, все верно, но не так прост Ямщиков: ругнув мелкого сиониста, он тут же превозностит крупного с дифирамбами в его адрес: в данном случае Солженицина. На самом деле и Рыбаков, и СОженицин соврали. Показывая только тиранию Сталина, они ни словом не обмолвились, что врагов народа при Сталине (как до, так и после)у нас всегда было, что называпется "навалом". Старадали и невиные, но многие из "политических" (тысячи и тысячи) сидели за дело. Сионисты никогда, ни на один день,ни на минуту не выпускали в России власть из своих рук, в том числе и при Сталине. Так что соврал литературный пигмей Рыбаков, соврал и "великан" Солженицин, а заодно с ними соврал и ожидовленный подголосок Ямщиков. И все трое (как и сонмище других жидов и шабесгоев) соврали "во благо" сионизму.
У ямщикова такой метод: "ругнув" "мелочевку", он тут же молится большим. Таковым оказывается Иосиф Бродский, которому по словам, Ямщикова, "Бог отпустил" гораздо больше, чем комубы то нибыло, и который "действительно страдалец". А в чем его страдания? Уж не в том ли, что ему, еврею (а не просто как поэту), присуждена Нобелевская премия? Ямщиков и тут лжет, что Бродского отлучили от Родины. Он молчит по поводу того, что Бродский и не собирается возвращатся даже при наличии разрешения РОссийских властей. Бродский сам говорил об этом в одном из своих интервью.
