— Да какая разница! Главное, что она наверняка встречалась с Сафьяновым. Я даже предполагаю, что он уговаривал ее ничего не предпринимать. Но разве Томскую уговоришь! Ну, так вот, поступило приглашение от Сафьянова: дружеская посиделка после спектакля. Приглашение Сафьянова — это приказ. Стол накрыли в директорском кабинете. Я хотела переодеться, но Молочкова передала, что Мих-Мих хотел бы всех видеть в костюмах и в гриме. Меня усадили в центре, заставили петь. Ланина сидела рядом, усердно подливала мне.
— Кто еще был за столом?
— Кто? Да все, кого вы знаете. Сафьянов, Ланина, Молочкова, Грибанов, медики наши, Грубер и Книгин. Ах да, еще такой парнишка, по прозвищу Юпитер, он должен был Леля танцевать в этом дурацком балете. Представляете, он еще студент балетного училища, а уже уехал в Нижний с сольной программой. Ну, и конечно, новый директор Смирнов. Говорят, он в погонах. Величаевой не было. Я вскоре устала, мне уже хотелось разгримироваться, переодеться. Меня раздражала Молочкова с ее глупыми репликами. Я решилась уйти в туалет, на другой этаж, где лампы не забрызганы штукатуркой. Ведь у нас в театре вечный ремонт. Тимошенков заметил, что я опьянела, предложил проводить. Но я отказалась. Тимошенков — мужик добрый, но и приставать мастер. Ну, я прошла в туалет, все нормально. Но голова все-таки кружится. Выхожу. Смотрю, Величаева стоит в сарафане Снегурочки, в руках какой-то тесак, лицо злое. Ясное дело, убьет! Не знаю, что делать. Думаю, может, она с ума сошла. Начинаю говорить так ласково, как с безумными разговаривают: «Здравствуйте, Анастасия Макаровна...» А сама соображаю, как бы сбежать. И вдруг замечаю, что она вовсе не на меня смотрит. Я скосила глаза. Батюшки! А там еще одна Снегурка. Я потихоньку стала отступать в большой коридор. А мне навстречу — вы не поверите — третья Снегурочка. Идет, качается, будто березка на ветру.
— А сколько всего в театре костюмов Снегурочки?
— Не знаю. Наверно, несколько. Но я дальше вам расскажу. В общем, я назад в туалет бегу, разбиваю в туалете стекло. Невысоко, второй этаж. Я по крыше подсобки так и покатилась, по наклонной плоскости. И что же вы думаете? За мной с криком лезет Величаева и прыгает.
— Может быть, вам показалось? Вы не ошиблись?
— За кого вы меня принимаете! Я ведь от страха совсем протрезвела.
— Ну, хорошо, одна Снегурочка — Величаева, а две другие кто?
— Как я могла разглядеть? Мне не до того было. Я жизнь свою пыталась спасти.
— Вас могли разыграть. Вы сами говорите, что много выпили. Наконец, вам могли что-нибудь такое подлить в бокал.
— Ну, не знаю. Выскочила я на улицу. Уже моросило. Я искала такси. А уже поздно, машин нет. И еще вот что: я когда бежала, услышала выстрел за спиной, и женские голоса кричали, как будто ссорились.
— Вы думаете, это Снегурочки ссорились?
— Да, я так думаю. У вас сигареты есть?
— Я не курю.
— Жаль.
— И вам бы не надо. Это же вредно для голоса.
Грушева с досадой отмахнулась.
— А Величаеву вы потом видели?
— Нет.
Грушева теперь выглядела осунувшейся, усталой. В окно было видно, что небо посветлело. Степанов подумал, что скоро соседи по подъезду поведут выгуливать собак.
— Я думаю, что это Сафьянов и Молочкова устроили. Больше некому, — произнесла Грушева.
Ее знобило. Она плотнее закуталась в куртку следователя, отвернулась от него и посмотрела в окно.
— Послушайте, возле вашей машины какие-то мужики ходят.
Степанов тоже посмотрел. Нет, певица не ошиблась. Возле машины и вправду ходили какие-то темные фигуры.
— Посмотрите, в кармане нет мобильника? — попросил Степанов.
— Нет. Ничего нет.
Степанов снова посмотрел в окно. Да, какие-то подозрительные типы. И вдруг по лестнице зашуршали чьи-то шаги.
— Вася, Вася, — донесся знакомый голос.
Это была Маша, в халате, босые ноги в шлепанцах, голова повязана пестрой косынкой. Она с неподдельным интересом рассматривала собеседницу мужа.
— Познакомься, Машенька, — начал Степанов, чувствуя комизм ситуации. — Это вот Ирина Анатольевна Грушева, певица, солистка Большого театра.
Женщины сдержанно поздоровались. Выглядели они, конечно, забавно: одна полусонная, в халате, другая — в испорченном дождем оперном костюме.
— Маша, ты мобильник случайно не захватила с собой? — полюбопытствовал Степанов.
— Представь себе, нет, — в голосе жены послышались насмешливые нотки.
Степанов снова глянул в окно. Неизвестные дергали дверцы его машины. Дальше медлить не имело смысла. Он кинулся вниз по лестнице.
Увидев Степанова, потенциальные угонщики на мгновение замерли. Следователь шагнул им навстречу. В руке одного из злоумышленников блеснул лом. Он держал оружие в левой руке; должно быть, был левшой. Степанов наставил на этого наглеца пистолет.
Внезапно Степанов почувствовал резкую боль в кисти. Второй нападавший ударил его резиновой дубинкой со стальным стержнем. Удар пришелся по пистолету и задел кисть. Пальцы Степанова были разбиты в кровь. Пистолет, громыхая, проскакал по крышам припаркованных автомобилей.