– Но ведь владелец-бенефициарий нам известен. – Алекс махнула Руди, чтобы тот дат ей письмо. – Его зовут Аладар Коган. Вот его адрес: улица Андраши, 6, Будапешт. – Она достала ручку и стала заполнять форму. – Теперь у господина Тоблера есть право получить доступ к счету?
Рейнбек покачала головой.
– Все не так просто. Нам необходимо знать, кто является владельцем в данный момент.
– При всем уважении к вам, должна заметить, что в данной форме требуется указать лишь имя владельца-пользователя и вовсе не спрашивается, жив ли он до сих пор. – Алекс пододвинула заполненный формуляр «А» на противоположный конец стола.
Рейнбек вернула его назад.
– Но владелец-бенефициарий должен быть живым человеком.
– Однако же вам достоверно не известно, что эти супруги умерли, верно? – Алекс вновь подтолкнула документ в сторону Рейнбек. – Следовательно, форма действительна. По крайней мере до тех пор, пока не доказано обратное.
– В действительности все наоборот. Это нам должны быть предоставлены доказательства того, что они живы. – Рейнбек встала. – Таков теперь закон. Именно этого добивалось ваше правительство.
Она указала на документ.
– Чтобы получить доступ к данному вкладу, вы обязаны предоставить нам определенные доказательства того, что владельцы-бенефициарии живы. Лучше всего, понятно, чтобы они сами заглянули в банк.
– А вы интересовались, живы ли они, когда открывали этот счет? – допытывалась Алекс.
– Мы даже не знали об их существовании, – возразила адвокат. – В этом-то и суть опекунского счета. Банку о нем ничего не известно.
Женщина повернулась к Руди.
– А теперь, когда мы знаем, что это опекунский счет, нам ничего не остается, как дождаться сведений об истинных владельцах.
– Раньше, – объяснил Версари, – открыть счет в банке мог любой человек, обменявшись рукопожатием и поставив подпись. Но теперь мы обязаны знать, кто является истинным владельцем. И если вы не сможете подтвердить, что господин и госпожа Коган живы, вы обязаны доказать, что они умерли. И назвать имена их наследников.
– Пока мы не предоставим эту информацию, мы ничего не сможем посмотреть? – уточнил Руди.
– Ничего. – Версари скрестил руки на груди. – Это означает также, что и управляющий счетом из Финакорпа потерял право доступа к счету. Я прав?
Он повернулся к Рейнбек, ища у нее поддержки.
Она утвердительно кивнула.
– Вступает в силу немедленно? – поинтересовался он.
Она вновь кивнула.
– Пока они не предъявят нам живого бенефициария, счет будет заблокирован.
Руди встал.
– Если учесть, что это была еврейская семья, которая во время Второй мировой войны жила на оккупированной фашистами территории, сколько шансов на то, что они живы?
– Надо же было свалять такого дурака! – Руди проталкивался сквозь толпу клиентов на тротуаре перед входом в банк. – Зачем было показывать им это письмо?
– Вы не виноваты. – Алекс едва поспевала за ним. – Откуда вам было знать?
– Я лишь хотел довести до их сведения, что у меня есть все права на этот счет. А оно вон как вышло. Теперь-то мне ни за что не добыть информацию. – Он напомнил Алекс Железного Дровосека из «Волшебника страны Оз», который ждал, чтобы его впустили в Изумрудный город, а когда впустили, сообщили: «Неужели ты не знаешь? Никому нельзя видеть волшебника. Никому».
– Я всего лишь желал узнать, какую операцию совершил компьютер в 1987 году. – Руди обернулся и жалобно посмотрел на Алекс. – Я только хотел собственными глазами посмотреть на выписку из счета. Но теперь мне ее не видать.
– А может, все не так и страшно? – успокоила его Алекс. – Почему бы не заняться поисками той семьи и не заработать двадцать миллионов?
– Точно! – У Руди загорелись глаза. – Мне нужно найти Коганов! И заставить
– Почему вас так волнуют эти выписки из счетов?
– Потому что тогда я узнаю, отчего умер мой отец.
– Я и так могу сказать, что в них будет. – Алекс потянула Руди за рукав и заставила придержать шаг. – Необходимо лишь раскодировать инструкции, введенные в компьютер. Код дал команду компьютеру, чтобы на всех выписках в конкретный день октября вместо имени опекуна вверху стояло название компании вашего отца. Вот и все. Ничего больше.
– Но мы не знаем, ради какой операции это было сделано.
– А какая разница?
– Это поможет мне узнать все наверняка.
– И не мечтайте! Такого не случится.
– Меня только что осенило! – воскликнул Руди. – Мы могли бы заглянуть в Финакорп. Уверен, у них сохранились старые документы. Помнишь? Они приняли на себя управление счетом, после того как этим бросил заниматься сам Охснер. И я как официальный владелец счета имеют право заставить их показать все документы.
Алекс кивнула в направлении маленького канала.
– Их контора, кажется, там. Остается зайти и спросить.
– Но Охснер говорил, что этот менеджер из Финакорпа стал управлять счетом только в начале девяностых. А манипуляции с кодом были проделаны в 1987-м.
