– Потому что многие клиенты сами желают воспользоваться услугами независимых управляющих, чтобы принять решение, куда инвестировать деньги. Обычно они добиваются более высокой прибыли с вложенного капитала, чем служащие самого банка. А несколько лишних процентов прибыли вполне компенсируют дополнительные вложения. Мой отец, например, лучше любого банка разбирался, в какие ценные бумаги вкладывать деньги. Поэтому люди к нему и обращались. Кроме того, клиенты предпочитают получать индивидуальные консультации.
– И банк не возражает против того, чтобы кто-то другой управлял счетом?
– А какая им разница? Свое банк получает в любом случае. Большие банки, такие как цюрихский «Гельвеция», даже предоставляют компьютерные терминалы независимым управляющим, чтобы те постоянно имели доступ к счетам своих клиентов. В конце концов, у банков растет оборот. А с ним и размер вознаграждения.
– Сколько?
– У кого? У управляющих счетами? Думаю, около половины процента. Во всяком случае, столько брал мой отец.
– А банк?
– Он тоже получает столько же. Включая комиссионные и другие сборы.
– Именно такие деньги Охснер платил человеку, который управлял вашим счетом? – полюбопытствовала Алекс.
– Наверное.
– Вы понимаете, сколько это – полпроцента в год от такого счета?
– Какая разница? Клиенты швейцарских банков не возражают против всех этих выплат. Им нравится тайна вклада в швейцарских банках. Здесь им в любом случае намного безопаснее хранить свои деньги, чем дома, – в Аргентине или еще где-нибудь в Южной Америке. Тебе известно, сколько налогов им придется заплатить, если держать деньги у себя на родине?
– Но и банк, и управляющий счетом – каждый ведь зарабатывает почти два миллиона в год на одном этом счете.
– И что? – удивился Руди. – Какое это имеет значение?
– Значит, Охснер платил какому-то парню два миллиона в год, чтобы тот указывал банку, куда вложить деньги?
– Так тут делаются дела. Но я уверен, что управляющий счетом не все деньги забирает себе, обычно он делится со всеми остальными управляющими счетами. – Руди выглянул в окно. – Не забудь: иметь собственное дело в Швейцарии не дешево. Жизнь здесь не из дешевых. Приходится оплачивать много счетов.
Алекс взяла выписки из отчета о состоянии счета и просмотрела их.
– Вы понимаете, что, соглашаясь еще тогда, в 1938 году, на гонорар пять процентов единовременным платежом, ваш отец в течение последующих лет отказывался от дополнительных доходов? – спросила Алекс.
– Двадцать миллионов – это большие деньги. – Руди удивленно округлил глаза. – Что тебе еще нужно?
– Но подумайте обо всех этих управляющих, которые ежегодно получали комиссионные с подобных счетов, да еще при экспоненциальном росте счета! Вероятно, они заработали в сотни раз больше.
– Не все ли равно? – небрежно бросил Руди. – В любом случае для нас это означает десять миллионов на нос.
– Вы правы. – Алекс внимательно просмотрела выписки. – Странно. Тут нигде не указаны выплаты управляющим.
– Вполне логично. Помнишь, что нам сказал тот тип в полицейском участке? Выписка о состоянии счета лишь показывает, сколько денег на счету, но не показывает их движения.
– Об этом вам тоже следует спросить. – Алекс отдала бумаги назад.
– Видишь, как полезно иметь в помощниках такую, как ты? – Руди похлопал Алекс по спине. – Что я делал бы без тебя?
Низенький темноволосый мужчина в пиджаке травянистого цвета, коричневых брюках, белых носках и черных туфлях пересек вестибюль и протянул им руку.
– Es freut mich nochmals.[34]
– Я тоже рад вас видеть, господин Версари, – ответил Руди по-английски. – Как видите, в этот раз я пришел с другом. Она мой частный консультант – помогает мне управлять счетом.
– Приятно познакомиться. – Версари равнодушно пожал руку Алекс и повернулся к Руди. – Пройдем?
Алекс отметила, что он не спросил, как ее зовут, просто указал на дверь в противоположном конце комнаты.
– Сюда, пожалуйста.
Он провел их через длинный ряд узких коридоров. Комнаты для бесед с глазу на глаз и внутренние дворики банка, казалось, никогда не кончатся, словно русская матрешка. Они прошли в маленькую, со вкусом обставленную комнату, выходящую в очередной дворик. На окнах висели полупрозрачные белые шторы.
– Хотите кофе? – предложил он. – Минеральной?
– Спасибо, ничего не надо. – Руди взял из рук Алекс документы и передал их банковскому служащему. – Нам необходимы еще некоторые выписки из счетов.
– Конечно. – Версари жестом пригласил их присесть. – Чем могу быть полезен?
Руди бросил взгляд на Алекс и начал:
– Я хотел бы получить журнал регистрации всех – понимаете, всех – операций с этим счетом. Особенно за октябрь 1987 года.
– 1987 года? – удивленно переспросил Версари.
– Именно. Они необходимы мне, чтобы привести в порядок документы, касающиеся имущества отца.
– Кажется, мы не храним таких давних записей. За несколько последних лет – пожалуйста. Но не за 1987 год.
– Уверен, что вы сможете их найти. – Руди снова взглянул на Алекс. – Они должны храниться в компьютере.
– Думаю, ничего не получится. – Версари медленно покачал головой.
