— Лена, Лена! Нет причин для ревности, — Дион поймал ее руку и поцеловал внутреннюю сторону запястья. — Даже не думай. Я не вижу в тебе Леннею, вы слишком разные. Как две сестры, которые росли, не зная друг о друге. Не могу отделаться от чувства, что пока ты здесь, со мной, Леннея живет своей жизнью где-нибудь в Тумоне. И мне страшно представить, что ты посмотришь на меня ее глазами.
Он помог Лене подняться и задержал в объятьях.
— Но дальше будет хуже, верно? Вы просто сведете друг друга с ума. Вряд ли Леннея хочет такого исхода. Так что пойдем, попробуем ее убедить.
На этот раз Линт Герд явился по первому зову, и через полчаса они сидели перед зеркалом. Лена была готова к самому кошмарному зрелищу, но Леннея предстала перед ними на удивление опрятной — и как будто припорошенной пеплом. Совершенно седые волосы гладко зачесаны назад, голос похож на шелест песка, осыпающегося с дюны. Она заговорила первой, ни Лена, ни Дион не успели рта раскрыть.
— Я согласна…
— На что? — отрывисто спросил Дион.
Теперь уже его пришлось убеждать, что поочередное владение телом — единственное доступное сейчас решение. Временное, хотелось верить. Для окончательного необходима добрая воля Алиаллы. Или ее отца. А прямо сейчас — помощь Линта Герда. Они должны все сделать правильно. Чтобы Леннея не могла завладеть телом насовсем, если вдруг ей придет такая мысль. И чтобы пока одна правит, другая крепко спала, не становясь невольной свидетельницей чужой жизни.
— Только первой спать будет Леннея, — поставил условие Дион.
Лена не стала спорить. Ей было чертовски страшно и очень хотелось отсрочить то, чего она сама так упорно добивалась. А еще — отдохнуть от голоса в голове. И побыть наедине с мужем. По-настоящему.
Потребовался час, чтобы выстроить двойную формулу самоотречения, как назвал эту комбинацию узоров Линт Герд.
Сам принцип действия формулы был прост, как переключение по таймеру. В час дня Лена сдает пост Леннее. Ровно через сутки — принимает.
Они готовились, рассчитывая все до деталей, как, наверное, готовятся перед отправкой космонавтов на орбиту.
Энтоль на запястье — под управлением Диона. Печать неразглашения — чтобы освобожденная пленница даже случайно не обмолвилась о том, что на свете есть две Леннеи. Страховочный узор-самоделка — по аналогии с тем, что когда-то нарисовал себе Айдель для спасения от ночных кошмаров. Из бессознательного состояния трудно дергать за веревочку, и Дион отнесся к задумке скептически — но постарался помочь, решив, что никакая предосторожность не будет лишней.
Когда все было готово, он отошел к двери, чтобы не напугать Леннею. И смотрел на Лену так, будто отчаянно пытался удержать взглядом. Пригвоздить к месту и не отпускать.
Она выдавила улыбку:
— Не бойся, я вернусь.
Секунда длиною в вечность…
Сознание, зависшее на мысли, что еще не поздно передумать.
Щелчок по "кнопке активации" — почти против собственной воли.
И чернота, поглотившая серебристую гостиную…
Потом Дион рассказал, что первым делом Леннея осведомилась о своей служанке Гвенде. Словно не знала или забыла, что та вышла замуж. Потом спросила о Лисси. Но бойкую девушку предусмотрительно отправили в двухнедельный отпуск — она слишком хорошо знала Лену и могла заметить разницу. Тогда Леннея попросила прислать камеристку матери. Дочь рэйда привыкла к личной прислуге. И наверное, ей хотелось видеть рядом кого-то из прежней жизни, в которой она еще была "рэйди Дювор". Именно так Дион к ней и обращался.
Вопреки опасениям, день прошел гладко. Леннея не покидала своих покоев, вела себя тихо, а в положенный час без возражений села в кресло и позволила совершиться обмену.
Все бы хорошо, но… Лена видела, что Дион подавлен и обескуражен, и видела, как он пытается это скрыть. В сердце спицей вонзилась ревность. Да, он уверял, что Леннея ему не нужна, однако теперь, когда она вернулась… Не жалел ли он, что променял свою маленькую рэйди на чужачку, лишенную аристократической утонченности? Сумасшедшая ночь, которой они отпраздновали Ленино возвращение, вроде бы доказывала обратное. И все же в душе тлели сомнения: не пытался ли Дион забыться в страсти?
В последующие дни к сомнениям добавилось ощущение, что она загнала себя в ловушку. Леннея гуляла по саду и начинала понемногу оживать. Лена радовалась свободе от чужого присутствия в голове, но "жизнь через день" все больше казалась неполноценной. Схлопнутой. Вроде мелочь: закрыть глаза, сидя на диване в зеленом платье, с аккуратной прической на голове, а открыть — в креслице перед туалетным столиком, в халате и с распущенными волосами. Или получить к обеду малиновый мусс, "как вы просили вчера, эм-рэйда", чувствуя себя человеком, у которого провалы в памяти.
Лена теребила Линта Герда, требуя встречи с Алиаллой, но тот неизменно отвечал: "После свадьбы. Сейчас госпожа занята".
Отказываться от обмена Лена не собиралась. Оставалось надеяться, что удастся привыкнуть к рваному ритму существования. Тем более, что прошла только неделя. Всего три дня, отданных Леннее. На очереди — четвертый.
