Княжна ждала их, но смотрела только на Лену, пронзая ее звездными клинками космически черных глаз. Вдруг она топнула ногой в изящной туфельке и крикнула высоким голосом, слышным сквозь гул и рокот стихий:
— Что тебе не сиделось дома, безмозглая девчонка?! За каким льгошем тебя понесло во дворец! Все это должно было случиться на свадьбе, по продуманному плану, а не впопыхах, как попало. Ты чуть не погубила весь замысел! Что стоишь? Иди сюда… Вы оба, идите! Будем исправлять, что вы напортачили!
Таким тоном вздорная принцесса из сказки отчитывала придворных за то, что подснежники не цветут посреди зимы, — и в то же время в голосе Алиаллы звенел напор, которому невозможно противостоять.
Они медленно поднялись по ступеням. Дион хотел встать между Леной и Алиаллой, но княжна оттолкнула его с неженской силой.
Ее магия оставалась невидимой — или просто терялась в буре стихий. Было жутко смотреть, как бесчувственный король сам собой воздвигся на ноги и замер в вертикальном положении. Члены его были расслаблены, голова свисала на грудь.
Они выстроились в ряд: Лаэрт, как зомби, сияющая Алиалла, Лена и Дион, все четверо рука в руке.
— Жить хотите? — княжна повернула голову. — Тогда держитесь крепко и не отпускайте, как бы трудно ни было!
В следующий миг она дала волю скованной над дырой стихии.
Лена уже знала, каково это, когда через тебя потоком проходит нечто мощное и стремительное, но сейчас сила ворвалась в нее ударом сваи, оглушающим и страшным. Понеслась со сверхзвуковой скоростью, распирая, выжигая, иссекая в мелкие ошметки, силясь сорвать с места, утянуть с собой — из ниоткуда в никуда.
Лена не слышала своего крика, не чувствовала руки Диона, только крепче сжимала пальцы, или воображала, что сжимает, потому что тела у нее, кажется, не осталось, и разум, обрываясь клочьями, улетал в ревущую бездну…
Все кончилось враз, как и началось. Наступившая тишина была такой полной, невозможной и звонкой, что хотелось завопить. Медленно возвращалось ощущение тела, дыхания, света… огней.
Море огней плескалось вокруг. Храм полнился магией. Узоры кружились, складывались, распадались и перестраивались, как в калейдоскопе. В толстенных стенах появились пробоины — сочное вечернее солнце простреливало воздух оранжевыми лучами. Из дыры на месте алтаря лилось мягкое свечение и, будто мыльные пузыри, роями поднималось огоньки.
Лена оглядела себя, с удивлением понимая, что жива и даже не ранена. Только с левой рукой что-то… Она посмотрела на Диона, потом оба одновременно опустили взгляд: их пальцы все еще были сплетены и намертво стиснуты, кисти рук выглядели обескровленными.
— Я не чувствую руку, — пробормотала Лена сорванным голосом.
Попробовала другой рукой разогнуть онемевшие пальцы, но Дион жестом остановил ее. Под его взглядом от Лениного локтя вниз скользнула вязь узоров, и под кожей заструилось тепло, расслабляя сведенные мышцы.
А правая рука и так была свободна — Алиалла уже стояла к Лене спиной.
— Что за!.. — раздалось громкое восклицание. — Что ты со мной сделала, ведьма?!
Лаэрт сидел на каменном полу, вцепившись руками в свою растрепанную львиную гриву. Над его головой хороводом вились огоньки — уже знак, но Лена не поверила бы, если бы не ощутила в короле что-то… как будто электрический ток в жилах.
Она взглянула на Диона: в нем тоже это было. И в Айделе. Главный маг стоял на ступенях, с напряженным вниманием следя за служителями храма, которые по одному приходили в себя. Внутри них тоже искрились и бродили невидимые струи.
Алиалла склонилась к королю.
— Ты теперь маг, Лаэрт, — сказала она с вкрадчивой насмешкой. — Сила двух начал наделила тебя даром.
В саду замка Скир было много красивых мест. Выйдя на послеобеденную прогулку, Лена с Дионом забрели в Черемуховый лабиринт, над которым в свое время потрудился специально приглашенный королевский маг-садовник. Почтенный господин Керас и теперь дважды в год приезжал из Мельи, чтобы поддерживать садовые чудеса в рабочем состоянии.
Дион приобнял Лену за плечи, и они замерли на месте. В легком шепоте листвы слышалось:
— Сюда…
— За мной…
— Жду тебя…
— Догони…
В глубине зарослей чудилось неуловимое движение, возникали и терялись гибкие силуэты.
— Идем, — сказал Дион.
Тропинка вилась среди красиво подстриженных кустов, а он рассказывал, как ребенком часами гонялся по лабиринту за черемуховыми "феями". Трудно принять эту мысль, но кажется, несмотря ни на что, у него было по-своему счастливое детство.
Черемуха давно отцвела, однако над кустарником витал легкий приятный аромат. Схема лабиринта представляла собой переплетение трех сложно закрученных спиралей. Обыкновенному человеку было трудно не заблудиться в череде бесконечных поворотов и развилок. Одаренным безошибочно указывал путь тонкий узор, разматываясь, как клубок Ариадны.
