Стало ясно, что сегодняшняя трапеза составлена из любимых блюд Леннеи.
Пожалуй, это было трогательно — если взглянуть со стороны. В нормальном мире обед тет-а-тет с цветами на столе и задушевными разговорами назвали бы свиданием. Но нормальный мир остался по ту сторону зеркала, а здесь были рабский браслет и перспектива принудительного замужества. Это перед служанкой Лена изображала железную леди, на самом деле матримониальные намерения рэйда ее, мягко говоря, нервировали.
Дион разлил по бокалам легкое белое вино (о нем тоже нашлась история), и Лена с трудом заставила себя сделать глоток. Если бы одиноким зимним вечером ей не вздумалось залить свою меланхолию кофейным ликером, может, разум не поддался бы чарам, выдернувшими ее в чужой мир. С другой стороны, вдруг, чтобы попасть домой, надо всего лишь напиться?..
Лена с трудом удержалась от нервного смеха. Ее губы дрогнули, и рэйд это заметил.
— Рад, что смог хоть немного вас развеселить. Осталось вернуть румянец на ваши щечки…
От этих "щечек" Лену покоробило. И еще раз — когда рэйд наставительно добавил:
— Вам стоит больше бывать на воздухе.
— Больше? — не выдержала она. — Вы сами запретили мне выходить из дома!
Бровь рэйда дернулась к переносице — нахмурился. Потом задумчиво кивнул.
— Мне жаль, Леннея, но прогулки только с сопровождением. Я не забыл, как вокруг Скира шныряли люди вашей тетки, и мальчишку с запиской от Вергоров тоже не забыл. Сам я в ближайшие пару дней буду занят. Надеюсь, вы не откажетесь от общества Лютена?
Вино во рту показалось уксусом.
— Послушайте, зачем все это? Запреты, ограничения, приказы. Давайте договоримся, как разумные люди. Клянусь, что не убегу. Мне некуда бежать. Иначе не пришлось бы сидеть под землей все эти месяцы…
— Леннея, — прервал рэйд с заметной досадой, — я не могу верить вам на слово. Напомнить, как вы ранили ножом служанку, а потом пытались пырнуть себя в живот? Как разбили голову Лютену, как кусались и громили свою спальню. Хотите, чтобы вас считали разумным человеком? Докажите, что вы разумный человек.
— Как — если я лишена свободы воли? — Лена подняла над столом руку с браслетом.
— Просто не делайте глупостей, и энтоль не доставит вам неудобств. А после свадьбы вернемся к этому разговору.
Вот проклятье!
— Но зачем вам жениться на мне? Вы уже рэйд, замок — ваш. Оставайтесь моим опекуном, я не буду возражать.
Он вздохнул — тяжело и устало.
— Однажды я уже пытался вам объяснить… Хорошо, давайте еще раз. В нашем браке заинтересованы три человека. Вы, я и его величество Лаэрт.
Что?! Да он издевается! Лена досчитала до десяти, заставив себя проглотить злые слова. Спросила холодно:
— В чем же, по-вашему, мой интерес?
Рэйд отложил в сторону приборы, откинулся на спинку стула.
— Хотите услышать правду? — его голос стал жестким. — Речь идет о власти, Леннея. Кто должен править Гадарией — сановники, привыкшие навязывать свою волю трону, или энергичный молодой король с реформаторскими идеями? Его величеству нужна опора, и такой опорой стали одаренные. Но ввести магов в совет он пока не смеет. Рэйды едва терпят одного Айделя. Человек, утративший дар, еще куда ни шло… — он помедлил, словно ждал, что Лена станет спорить. — Но рэйд я только по воле короля. Женитьба на наследнице титула упрочит мое положение в глазах благородного общества. Это больно, Леннея, я знаю. Можете меня ненавидеть, но вы — дочь заговорщика и ценны лишь до тех пор, пока можете принести мне Скир. Если я откажусь от женитьбы, вас не оставят в покое и даже не отдадут за другого, вас отправят на каторгу.
Он умолк, и Лена не могла истолковать выражение его лица, наполовину скрытого маской.
— И когда свадьба?
— Через три недели.
Хотя бы не завтра, утешила себя Лена. Но беспокойства скрыть не смогла. Дион поморщился.
— Не бойтесь. Я обещал в прошлый раз и готов повторить. Этот брак — формальность. Вам не придется делить со мной постель.
Лена тихо выдохнула. Она и не замечала, что внутри все стянуто в тугой узел, пока этот узел не развязался. Вопросов оставалось много. Но хотя бы один — снят. Впрочем…
Рэйд уже обещал. Леннее. А она все равно сбежала. В чужой мир, в неизвестность, скорее всего без возврата. С одной стороны, барышню можно понять: Дион Герд погубил ее семью, отобрал дом, имя и свободу. С другой — они много лет жили под одной крышей, и наверняка Леннея знала Диона не хуже, чем Дион — ее, и представляла, чего от него можно ждать. У нее было достаточно времени, чтобы оправиться от шока, обдумать свое положение и сделать выбор. Рэйд Герд не верил слову Леннеи. Но можно ли верить слову рэйда Герда?
