За окном проплывали лиственные рощи, цветущие поля, окраины каких-то поселков. Лена смотрела на разноцветные дома, уютные палисадники, и сердце стучало веселее в предчувствии новых впечатлений. Скоро она увидит Мелью! А то уже начинало казаться, что мир за пределами поместья ин-Скиров существует только в книгах.
Экипаж почти не производил шума, только глухо шуршали шины, дорога стелилась под колеса ровная, гладкая, как скоростная автострада. Вопрос на засыпку: кто ведет машину? Дион усадил Лену по ходу движения, сам устроился напротив и, кажется, совершенно не заботился о том, куда и как они едут. На стенах деликатно помаргивали крохотные огоньки.
"Это магия, детка, — сказала себе Лена. — Наслаждайся".
Город надвинулся внезапно. Только что по обочинам стелились травы, открывая вид на бескрайний горизонт, подчеркнутый пунктиром редких слоистых облаков, и вот уже со всех сторон напирают дома в шесть этажей, навстречу катят экипажи, по тротуарам снуют люди. Странная у них мода, решила Лена. Многие одеты так, что и по ту сторону зеркала сошли бы за своих, другие — будто собрались на съезд реконструкторов.
Здания стояли вплотную друг к другу, их фасады, густо крашенные ультрамарином, киноварью, охрой, казались странно оплывшими, будто строители наляпали на стены бетона как попало, а потом скрыли свои огрехи штукатуркой… Но здесь же не строят из бетона? Как досадно, что нельзя задавать вопросы!
— Жаль, мы не подумали заказать пару новых платьев у госпожи Альмар, — посетовал Дион. — Теперь придется покупать готовые. В какой магазин ты хочешь?
— Зачем мне еще одно платье? — не выдержала Лена. — Гардероб и так ломится от нарядов.
Она хотела сказать "от тряпья", но в последний момент решила, что благовоспитанные рэйди так не выражаются.
Дион явно посчитал, что Лена кокетничает. Выгнул бровь, левую, кстати, иллюзорную, спросил с улыбкой:
— Но ты же не хочешь, чтобы рэйда Кельяр во второй раз увидела тебя в одном и том же платье?
— Да хоть в десятый! Честно, мне все равно.
— А рэйде Кельяр — нет.
Наверное, и самому Диону не хотелось, чтобы его невеста щеголяла в "обносках".
— Ладно, — сдалась Лена. — Новое так новое. Только не спрашивай, пожалуйста, в какой магазин ехать. Я правда не хочу об это думать. Все, что было раньше… это как будто не моя жизнь. Такое чувство, что вокруг незнакомый мир и для меня в нем нет ничего близкого и важного.
Стекляшка предупреждающе царапнула горло, и Лена замолчала.
Дион окинул ее задумчивым взглядом, хотел что-то сказать, но в этот момент экипаж встал прямо посреди дороги. Точнее посреди толпы, запрудившей широкую улицу от одного ряда домов до другого.
Лена с опаской выглянула в окно: вдруг это бунт, повозку сейчас перевернут вверх колесами и начнут грабить награбленное? Однако на лицах горожан была не злость — скорее, веселое возбуждение.
Дион что-то с досадой буркнул себе под нос, кажется помянул льгоша.
— Совсем забыл. Конец недели — время свадеб. Не переживай, сейчас я перенаправлю родду.
— Так это народ на свадьбу собрался? — сообразила Лена.
— Площадь Истины, — вздохнул Дион.
Будто это что-то объясняло.
— А можно я посмотрю?
Дион открыл Лене дверцу (она хотела сама, но не нашла, за что дернуть) и подал руку, посоветовав остаться на высокой подножке, чтобы глядеть поверх голов. В людском море застряли еще два экипажа, один потихоньку пятился, пассажиры другого — семейство с двумя дочками-подростками — тоже выбрались наружу и глазели вместе со всеми.
Широкая улица, затопленная зеваками, упиралась в площадь, над которой довлело массивное серое здание, архитектурой похожее на древнеегипетские храмы. Вход сторожили тяжеловесные статуи, вооруженные атрибутами истинной силы — факелами и кувшинами.
На крыльце храма сгрудились полтора десятка человек. Дион вложил Лене в ладонь хрустальную горошину — словно поднес к глазам бинокль. Крыльцо с людьми прыгнуло навстречу, и очень вовремя. Стоящие расступились, обернувшись к высокому входному проему. Оттуда, из темной глубины, как раз показались молодожены.
Юная невеста, высокая, худая, немного нескладная, была одета в длинное платье, на вид из некрашеного льна. Фасон простой и целомудренный — вырез под горло, юбка клиньями, длинные узкие рукава, и ни отделки, ни украшений. На голове венок из полевых цветов, распущенные черные волосы свободно стекали на плечи.
Теперь ясно, с какой стати госпожа Альмар окрысилась на Лену — наверняка посчитала разговоры о декольте и головном уборе либо издевкой, либо признаком скорбного ума.
Жених, коренастый, плотный, хоть и молодой, наоборот, нарядился, как петух. Долгополый малиновый сюртук, желтый галстук с бриллиантовой брошью, на голове белая шляпа-котелок с желтым и красным пером.
Пара остановилась наверху, красуясь перед публикой. Из толпы что-то настойчиво кричали. Невеста потупила взгляд, залилась румянцем, и до Лены дошло, что зеваки скандируют: "По-це-луй! По-це-луй!" Жених обнял девушку, рывком опрокинул на спину и, удерживая в положении полулежа, поцеловал с демонстративной страстью.
