— Никогда не задумывался. Но как раз недавно услышал от одного собирателя народных преданий… В старые времена, еще до империи, перед свадьбой невеста должна была разорвать все связи с родительским домом, снять все дифены, тогда они назывались оберегами, расплести косы и выйти к жениху, в чем родилась…
— Голой? — хмыкнула Елена, не смутившись.
— Так утверждал собиратель преданий. А от нескромных взглядов ее защищали распущенные волосы.
Дион взглянул в окно — чтобы не смотреть на волосы Елены, на нее саму. Не дать заподозрить, что мысленно видит ее укрытой одними волосами.
— Позже девушек стали одевать в исподние рубашки, потом рубашки превратились в платья. А венок — просто символ жизненного здоровья и плодовитости.
— Понятно, — в ее голосе слышалась ирония, но густые ресницы дрогнули, опустились, тенью скрыв выражение глаз.
Смешно и горько: впервые он встретил женщину, с которой, кажется, мог бы провести жизнь — и она оказалась пришелицей из чужого мира. Иэнна привела ее сюда, и Иэнна может отнять. Она сама рвется домой. Для нее все происходящее — кошмар, от которого хочется проснуться, а Дион — главный персонаж этого кошмара. Сейчас она терпит его. И замуж идет, потому что нет выбора…
— Ты кого-то оставила дома? Тех, о ком скучаешь?
Елена погрустнела, сжала на коленях руки.
— Родителей. Сестру. Я говорила. Еще есть племянники. Пара подруг.
— А муж? Дети?
Она пожала плечами и снова отвернулась к окну.
— Не сложилось.
Это было неуместно и неправильно, но Дион испытал облегчение.
Над храмом Истины висели тяжелые облака. Город щедро отдавал небу жар, скопившийся в его каменном теле за долгие летние дни. Но не было ветра, чтобы унести нежеланный подарок прочь.
Невесту Дион оставил во дворце — добираться до храма ей предстояло воздухом в компании Лаэрта — и теперь дожидался у главного входа, под стражей тяжелых квадратных колонн. Будто узник перед казнью. Казалось, воздух превратился в вязкий кисель, лицо покрылось испариной, под повязкой щипало.
Внизу, у ступеней плескалась толпа. Еще бы. Не каждый день посаженым отцом на свадьбе выступает сам король.
Вместе с Дионом у каменных стен томились почетные гости. Вельможи из дворца, чиновники из ведомства — никого из тех, кого он хотел бы видеть рядом. Кроме Айделя. Но придворный маг держался за спинами рэйдов.
Дион не мог позволить себе такой роскоши. Его выставили напоказ, как ярмарочного шута — предмет насмешек и пересудов. Оставалось только презрительно кривить губы, глядя поверх голов. Как всегда.
Под облаками появился фугат, и Дион перевел дух, остро жалея, что месяц назад просил Лаэрта о сомнительной чести сопроводить Леннею к храму. Тогда еще Леннею.
Доверять королю Елену со всеми ее тайнами, хотя бы на полчаса, было рискованно. "Дело только в тайнах, да, приятель?" Девушка держалась хорошо, но когда у подъезда дворца Дион помогал ей выйти из кареты, вцепилась в предложенную руку так нервно, что у него ком встал в горле.
Всего месяц прошел — а кажется, жизнь оборвалась и началась заново. Словно он сам очутился в ином мире, где все перевернуто с ног на голову.
Фугат сел на расчищенную гвардейцами площадку в тридцати шагах от крыльца. Толпа неохотно откачнулась назад. Не лень же им толкаться локтями в этой духоте.
Дион, как положено, спустился к подножию лестницы и замер. Два лакея в белых с золотом ливреях торжественно отворили дверцу, опустили лесенку. На дорожку цвета темной бронзы, развернутую на каменных плитах силой магии, с вальяжной грацией ступил Лаэрт, одетый в розовое и голубое. Любой другой в таком наряде казался бы смешным, но только не он.
Площадь взревела. Мелья любила своего короля. Лаэрт обернулся к фугату, протянул руку, и из темного проема появилась Елена, бледнее свадебного платья. Лаэрт вел ее торжественно, будто свою королеву. Елена смотрела прямо перед собой, ее широко распахнутые глаза сухо блестели, к губам прилипла мертвая улыбка.
Мышцы Диона сжались и окаменели, по спине сбежала струйка пота. Он окинул площадь взглядом, придав лицу нужное выражение, будто надев маску, на этот раз — надменного предвкушения. И понял, что мало кто глядит на испуганную красавицу, которую ведут навстречу чудовищу. Все ослеплены незримым сиянием, расходящемся от фигуры в розово-голубом.
Глаза короля пылали, он сам пылал, будто вознамерился занять место солнца, бежавшего с небес. Истинная сила вулканической лавой катилась по площади, ошеломляя, сбивая с ног, подминая и поглощая все и вся. Вот что бывает, когда Свет Истины приходит в резонанс с первородной силой, таящейся в святилище. Люди падали на колени, простирались ниц. Словно небесная коса прошлась над толпой.
Дион поклонился королю, и тот передал ему напряженную руку невесты.
— Держите свою цапельку, мой друг, — горячо шепнул Лаэрт, обдав Диона духом сандала и ладана. — Держите крепко, не то улетит.
Несмотря на душную жару, ладонь Елены была ледяной, губы синюшно-бледными. Казалось, она сейчас упадет в обморок.
— Держись, — тихо сказал Дион, сжимая тонкие пальцы.
