Александр в своём сверхчеловеческом состоянии мог сделать многое, даже единолично выиграть небольшое сражение, но он понимал, что без подготовленных грамотных специалистов Россия без него погибнет, ибо многие годы и даже столетия находилась в изоляции, в информационном вакууме. Редко когда в Московию проникали знающие и умеющие мастера и учёные, искусные химики-лекари. А те, кто попадал в Московию, чаще всего оказывались «засланцами» тайных организаций, шпионами, заговорщиками и отравителями.
Но даже Санька, с его сверхспособностями, не «видел» глубин.
— Поднять сигнал-флаги: «Действовать самостоятельно», «Ухожу направо».
Между гротом и бизанью затрепетали два вымпела: жёлто-синий треугольный и красно-синий прямоугольный.
— Открыть порты! — скомандовал князь. — Снарядить орудия!
Заскрипели, раскручиваясь и освобождая люки орудийных портов медные барашки. Люки, выталкиваемые шестами, раскрылись, поднимаясь вверх. Ручные лебёдки вытянули орудия, жерла которых зашевелились в бортах словно глаза двустворчатого морского моллюска, называемого «гребешок».
Санька видел свой корабль со стороны. Ему нравились батальные картинки. Так он ощущал себя и актёром, и зрителем. А действо воспринималось, как качественный панорамный кинофильм. Качественный потому, что и режиссёр в этом фильме был тоже он. Его сознание сейчас находилось минимум в двадцати участниках морского рейда, но пока не вмешивалось в ход событий, позволяя объектам контроля действовать самим.
Князь глазами капитана ведомой шхуны увидел свои сигнальные вымпелы, услышал его команды: «Продолжать движение! Готовиться к бою!». И опять же со стороны, увидел и другие корабли своей армады.
Прошло около получаса, когда вражеские фрегаты на полной скорости сблизились с Санькиным флагманом на расстояние орудийного выстрела. К тому времени северо-восточный ветер дул шхуне в корму, а турецким парусникам в правый борт.
Манёвр перехвата кораблей в проливе крымчанами был отработан великолепно. Их парусники пересекали пролив практически поперёк, ловя ветер правыми бортами и прямыми парусами, имея хороший крен на левый борт. Жерла их орудий задирались градусов на тридцать к горизонту, что увеличивало дистанцию выстрела.
— Право сорок пять! — скомандовал князь.
Адмирал глянул на компас (на всех кораблях московитов имелся судовой магнитный компас, конструкция которого хранилась в строжайшем секрете) и повторил команду. Корпус компаса отливали из бронзы. Вовнутрь на шпильке устанавливали поплавок и заливали сорокапроцентный спиртовый раствор. Сверху корпус закрывали толстым отполированным стеклом.
— Право тридцать! — скомандовал князь.
— Есть, «право тридцать»! — повторил старший рулевой и потянул штурвал на себя. Второй рулевой крутил руль, поднимая перекладины вверх. Нагрузка перемещения румпеля снималась механическими блоками, но явно недостаточно, чтобы крутить штурвал одному матросу.
Шхуна резко рыскнула в правую сторону.
— Держать ветер, боцман, на большей скорости! — крикнул князь.
Боцман засвистел в дудку и заорал:
— Привести шкоты к ветру! Подтянуть!
Матросы потянули канаты, паруса приняли почти продольное, по отношению к корпусу, положение. Яхта дала сильный крен на левый борт. Санька вывесил угломер.
— Крен тридцать два! — крикнул он.
— Принято, «тридцать два», — откликнулся командор шкафута.
Вражеские корабли не могли идти против ветра, оттого и таранили поперёк курса. Пытались таранить, но Санька увернулся. Расчёт на таран был простой. Первый фрегат, своим мощным выдвинутым вперёд под ватерлинией форштевнем, таранит первый вражеский корабль в борт. Второй фрегат насаживает врага на свой форштевень с кормы. Галеры таранят следующие за флагманом корабли, которые станут обруливать «кучу малу», уходя к Керчи, ибо слева от них виднеются опасные глиняные и песчаные банки, а кое-где вспучивались грязевые вулканчики.
Галеры, нападая с правого борта, рассчитывали напугать «врага» и заставить его отклониться влево на отмели мыса Пантикапея. Если же «нарушитель» не пугался и продолжал лавировать по проливу, галеры должны были таранить врага. Следом за ними на противника должны были навалиться караки и многотысячный «москитный» флот, обгладывавший, корабли, как полчище голодных корабельных крыс.
Русские торговые суда, шедшие из Азова, обязаны были заходить в порт Темрюк и разгружаться там, перевозить груз в порт Тамань, перегружать товар на турецкие корабли и следовать дальше. Проход через пролив им был запрещён. Лишь некоторые венецианские и турецкие суда имели право прохода туда и обратно. Всех нарушителей «пограничника» таранили, имея свой корыстный интерес. Большая часть добычи доставалась им, и лишь пятая часть — властям города Керч.
Сегодня что-то пошло не так. Великий Князь не знал, как должны реагировать «пограничники», но, так как «видел» стоящие в засаде корабли, сам, как на шахматной доске, рассчитал свои ходы и угадал.
