Уже через два дня, Санька «увидел» первую обзорную справку по поставкам оружия и боеприпасов на Тамань. Справка, конечно же, была составлена Мартой. Но Александра удивило приложение, выполненное в табличной форме с разбивкой по номенклатуре и цифрами «Итого». Санька, «увидев» таблицы, едва не запрыгал от радости.
А на третьи сутки работы «нейросети», когда корабли Мустафы шли в сторону Поти и Александр сам стоял на руле одной из шхун, появился леший Мох Мохыч.
— Здрав будь, государь, — поприветствовал Мох Мохыч Саньку степенно.
Александр, весь ушедший в управление кораблём, не сразу понял, что к нему обращается не член команды, а нежить. Что обычных людей, что нежить в нематериальной форме, Санька своим необычным зрением видел одинаково. Александр долго работал над восстановлением обычного зрения. Ему нравилось его «панорамный обзор» через тонкий мир, но вернуть нормальное зрение было делом принципа. Александр восстановил правый зрительный нерв и участок мозга, отвечающий за обработку импульсов, и зрение после этого вернулось. Однако, Санька так привык к «необычному зрению», что к обычному прибегал редко.
— О! Здорово, Мох Мохыч! Ты чего это пожаловал к нам на моря?! Не страшно?
Море вело себя беспокойно. Ветер дул со скоростью шесть узлов, о чем сообщала стрелка анемометра[40]. Волны поднимались высокие, пенистые.
— Беспокойно, — согласился Леший — Волнуется змей морской. Кто-то досадил ему. Не вы?
— Змей морской? Какой змей?! Нептун, что ли?
— Ты про бога?
Санька кивнул.
— Нужно ему море волновать?! Бог далеко, а местный змей рядом. Он волнует море, ветер призывает.
— Да, вроде, не беспокоили и не гневили бога. Перед отплытием обряд совершили, барашков зарезали, трапезу торжественную устроили. Всё чин по чину!
— Они, бывает, полетать хотят, змеи морские, — захехекал, давясь смехом, Леший. — А сил, в воздух подняться, не хватает. Вот они и разгоняют ветер волнами и с высокой волны взлетают по ветру. Может так…
— Интересно…
— А если так, то корабликам вашим, может прийти амба. Бо змей, ежели взлетит, учнёт резвиться и кораблики ваши топить.
— Пусть только попробует! — рассмеялся Санька.
Мох Мохыч внимательно посмотрел на князя.
— Слышал, что ты силу метать научился? То — великий дар и обычному человеку не даётся.
— Да, какой же я обычный?! — удивился Санька и вздохнул. — Я уж и не знаю, человек ли я? Мнп порой кажется, что я могу раствориться и жить без тела.
— Ты это брось! — неожиданно резко сказал Леший. — Сила твоя в единстве тела и духа. Раствориться в свете — дело не хитрое. Вон сколько таких! Хоть дервишей твоих возьми. Всё ты с ними… Дервиши то, дервиши сё. А дошло до дело и где твои суфии? В монастырях сидят…
Санька расстроился ипередал штурвал старшему матросу.
— Пошли, на баке постоим. Там хорошо! — сказал князь.
Его идея собрать суфиев и магов, заговаривающих амулеты, и сделать из них армию сражающуюся с волколаками, считай, провалилась. Даже те два суфия, что были приставлены к отряду Салтанкула, с ним оставаться не захотели, а те из них, кто жил не далеко от Тамани, на его призыв не откликнулись. Гонцы отправились дальше, но прав был Леший, все они концентрируют свои силы на развитие своих способностей, на приближение себя к богу и растворение в нём, а не наоборот.
— «Неужели я такой один? — подумал Санька, идя вдоль высоко поднятого над волнами правого борта шхуны, и вдруг одёрнул себя. — У, братец, куда ты сползаешь… В гордыню и прелесть…»
— Ты просто не там ищешь, — сказал Леший. — Я почему и пришёл к тебе, что дошли и до меня слухи про нежить, что на нас вскоре пойдёт войной. Почему ты решил, что тебе помогут маги, не живущие на наших землях? Они не смогут помочь. Мы все питаемся силой места, где родились и живём. Они тоже. И они это хорошо знают. Их этому учили. Это ты одарённый самородок. А все другие просто маги, питающиеся не от солнца, а от земли, воды или ветра. От солнца мало кто питает себя силой. Либо сгорают, либо растворяются в свете.
— Так, я, что, один такой? — осторожно спросил Лешего Санька.
— Почему один? На Руси много таких, что питается от солнца, но они в последнее время прячут свою силу. Очень много. Все, кто сеет зерно, или выращивает другие растения, обращаются к солнцу и просят его дать силу росткам. Почему они и крестьяне, потому, что чтут крёстный ход солнца. Да поменялось многое. Но не будем сейчас о грустном. Ты понял меня, князь?
— Что не там ищу? Понял. А, где мне искать защитников?
Леший хмыкнул.
— Впервой, что ли, раз русскому люду вставать на защиту земли своей от нечести Кащеевой?
— Почему — нечисти? Нежити?
— Нежить, нежити — рознь. Я вот — тоже нежить, но не нечисть. Нечисть — это не чистый, а значит не светлый, то есть какой?
— Тёмный? Логично! — восхитился Санька.
— Логи-и-ично, — передразнил Леший. — Дурья твоя башка.
— Почему дурья? — обиделся князь.
— Да, потому, дурья, что вроде бы делаешь всё правильно, но через… Словно не сам, не своим умом. Не благодаря своему уму, а вопреки.
— Чёй-то?
