— Той-то! Ты сколько своим светом людей одарил? Своим светом, разумом и силой, в конце концов. В Ростове и нет никого не одарённого тобой. Ты про оборотней своих и кикиморок подумал, что смогут противостоять нечисти иноземной если укрепить их светом твоим, а про народ русский почему-то нет. А ведь в нём сила не мерянная, токма разбудить ту силу надо. И ведь ты уже её разбудил, а сам того не знаешь! Вот от того и дурья у тебя башка. Дурню дадена.
Саньку словно озарило. Вот ведь, действительно, — голова два уха! Свет ему некуда девать! Просвещать надо! Просвещать! Ученье, как говорится, — свет!
— Мохы-ы-ыч… Спасибо тебе!
Санька полностью перешёл в тонкий мир и обнял Лешего там. Леший не ожидал такого и перепугался.
— Ты это чтой-то? Ты это, как это?
Тонкий мир — есть субстанция эфирная и трогать эфирные сущности можно, а вот хватать, то есть ограничивать их подвижность, ну никак нельзя. В смысле, не может так делать никто из нежити. А вот Санька научился. Сначала он научился перетаскивать по тонкому миру предметы и людей, потом кикиморок. Но, вообще-то, они сами перемещались. Санька только подпитывал их своей силой. Потом уже своевольничал и перетаскивал нежить вопреки их воли. Как например, того волколака, что прятался в схроне под камнем. Не хотел он перемещаться, не хотел. Боялся.
— Да, не боись, Мох Мохыч. Моряк зверушку не обидит, — засмеялся Александр, обнимая Лешего за виртуальные плечи.
— Кто зверушка?! Я зверушка?! Сам ты… Отпусти! Сдавил, паршивец!
Александр отпустил.
— Никогда не видел, чтобы сущности в этом мире могли так… Я же говорю. Сила есть — ума не надо?! Ты просто не представляешь, как это, понимать, что тебя кто-то душит. В материальном мире, мы ещё можем схватить друг друга, бросить чем-то. Шишкой, например, или веткой. Мы часто русалкам или кикиморам пакостим. Одни реками лес губят, другие болотами. А в эфирном мире мы духи.
Леший посмотрел на Саньку пристально.
— А ты значит, не только в материальном мире силой можешь пользоваться, но и в эфирном материей. А я-то думаю, что это ты в этом мире такой плотный, как в том. Силён, брат.
Леший задумался.
— Тогда, вот, что я тебе скажу. Ты тогда и с нечистью можешь в эфиром мире сражаться. Они тебе ничего сделать не в состоянии, а ты — запросто.
Александр саркастически хмыкнул. К сожалению князь, кроме как хватать духов, ничего другого сделать с ними в виртуальном мире не мог. Но ничего он Лешему про это не сказал. И не потому, что опасался. Просто, а вдруг когда-нибудь получится, а он сказал, что не может. Доказывай тогда, что не соврал. А Леший, нежить обидчивая.
— И ещё… Напугал ты меня… Ажно забыл, про главное… Иди уж отсюда. Не тревожь ты меня!
Александр вернулся в своё тело, стоящее по-прежнему, у правого борта возле бушприта.
— Ты, князь, забыл про русских тишайших старцев. Вот в ком сила, равная твоей.
— Я не забыл. Сейчас думаю о них.
— Сейча-а-ас, — передразнил Леший. — Раньше думать надо было.
— Да, ладно тебе. Что сейчас-то делать? В ноосфере они совсем не отличаются от обычных людей. Общался я с одним монахом, которого Максим Грек называл исихастом. Так он до сих пор в лесу в норе живёт и особым светом не блещет.
— Да потому, что они пропускают свет сквозь себя, оставляя лишь чуть-чуть. Боятся они уподобиться богу, да и некому им свет раздавать, ибо отшельники они. Мало кто из них лечить людей начинает. Только когда свыше придёт указ: «Лечи!», лечат молитвой и солнцем. И то… Язвами покрываются от избытка света, болеть начинают от жара внутреннего. Редко кому из них, удаётся научиться управлять светом. Я не знаю таких. Кроме тебя, конечно… Но ты, — вообще не знамо кто. И как ты ещё жив с такой силищей, уму непостижимо.
— Так и что? Как их найти?
— Как-как…
Леший, материально не проявляясь на борту корабля, висел перед Санькой важный и горделивый.
— Всех, что от Балтики до Уральских гор нашёл. Всех леших опросил. Вымотался, сил нет.
— Так, я тебе дам…
— Не перебивай, — оборвал царя Леший.
— Поговорили они со старцами и про напасть рассказали. Думают старцы, чем и как помочь смогут.
— И долго думать будут?
— То мне не ведомо. Кто я такой? Зверушка лесная…
Леший демонстративно отвернулся. Санька снова нырнул в тонкий мир и легонько погладил лесного духа, мягко касаясь его энергетических волосков. Тот вздрогнул, но не отшатнулся и не испугался. Санька едва касался своим полем Лешего и почувствовал, как тот размяк. Его аура посветлела и слегка размазалась на границах слоёв.
— Вот, шельмец! Научился же! Вот так ты и в душу залазишь.
— Так в душу я проникаю только по согласию, Мохыч. Только по согласию.
Леший заволновался.
— Ты это о чём, шельмец? По какому согласию? Я согласия не давал.
— К мужикам я «так» в душу не лезу, — рассмеялся Санька, — токма к бабам.
— Изыди, охальник, — встрепенулся Леший.
— Ха-ха, — продолжил веселиться Санька. — Ты не так меня понял, Мохыч. Я говорю про то, что бабу, чтобы успокоить, не просто уговорить. И даже, порой, когда её погладишь по шёрстке не успокаивается. Тогда надо пробраться к ней в душу.
