— У нас не так много земель, — оборвал Вишневецкого Сигизмунд. — Скажи ему, что он нужен здесь. Пусть докажет свою верность нашей короне. Ведь, вы же для меня Керчь воевать будете?
Сигизмунд, усмехнувшись, посмотрел на сидевшего перед ним по-турецки князя Вишневецкого, и прищурил левый глаз.
— Для тебя, мой король, — кивнул головой князь.
— Ну, так вот… Возьмёте Керчь и обороните её… Сами или с помощью царя Александра… То — ваше д ело. Будут тогда вам, и земли в Ливонии, и моя благодарность. Не возьмёте и не сохраните, пока я сам сюда не приду, — пеняйте на себя.
Король Польши вдруг из добряка превратился в сурового и жёсткого правителя.
— После взятия Керчи шли мне ежемесячно доклады о всём, что будет с тобой или рядом происходить. Всём, слышишь? Утаишь, что, — шкуру спущу. Особенно обо всех сношениях и переговорах с царём русским. И смотри… У меня и кроме тебя соглядатаи при Александре есть.
Вишневецкий тоже прищурил глаз, но не левый, а правый, словно «зеркаля» короля, нахмурился и упрямо сжал губы.
— Ты, государь, — Великий князь Литовского Княжества, и можешь с меня и шкуру содрать, и на кол посадить, но, извини на дерзком слове, будет ли тебе с того выгода. Силы мои, даже ежели поднять казачество Черкас и Канева, не так уж и велико. Взять Керчь, возможно и хватит, а вот удержать, ежели крымчане захотят отбить, может и не хватить. Нас тут будут бить, а ты будешь в это время шведов воевать.
— Ты же сам хотел Крым воевать?! — скривился в пренебрежительной улыбке Сигизмунд.
— Так, я с тобой хотел! — воскликнул в тревоге Вишневецкий. — С твоей ордой, тысяч в пятьдесят всадников, и пушками, Крым можно удержать. А мне с моими сотнями, — никак.
Сигизмунд видел правоту в словах Вишневецкого, и понимал, что погорячился с поставленной ему задачей.
— Что предлагаешь?
Вишневецкий глубоко вздохнул.
— Я могу повести на Керчь тех магнатов и шляхту, что рассчитывали взять бакшиш. Мы дойдём до кафского базара, захватим рабов, товары и вернёмся на Хортицу. Бакшиш возьмём большой. Довольная шляхта вернётся по своим городам и весям. Все будут довольны. И царь московский Александр не подумает, что мы его победу крадём.
Сигизмунд хмыкнул. Срывалась его попытка рассорить Вишневецкого с Александром.
— Александр, хоть и говорит, что не будет воевать Крым, но я ему не верю. Он присматривается. Зачем бы он тогда брал Тамань? Ради торгового пути? Вряд ли. Ради прохода через пролив? Он много кораблей и войск через него отправил. Для чего?
— Это ты мне должен был сказать, «для чего?», а не меня спрашивать! — взбеленился король.
У Сигизмунда жутко болела голова, и его утомил никчёмный разговор. Он не собирался воевать Крым. Король рассчитывал напасть на новые крепости Александра Васильевича: Ростов и Таганрог, разграбить их и уйти на север, оставив Вишневецкого на Хортице отдуваться за разбой. Но не задалось…
Сигизмунд не знал, что провидение спасло и его, и его армию от позорного разгрома, приготовленного ему Санькой. Не знал король Польский и того, что Александр имел в «осведомителях» не только его, Сигизмунда, а, даже не некоторых, а многих литовских и польских магнатов, в том числе и гетьмана Радзивилла.
— Вот и я говорю, — паузой выдержал королевский гнев Вишневецкий. — Флот и армия нужна для боя, а в золотом море, кроме войск османов, воевать не с кем.
Он помолчал и продолжил.
— Нам ведь тоже вернуться к Александру надо суметь. Вот и скажем ему, что раз он оставил нас со своей волей, а не с его, то мы решили провести «разведку боем», как он любит говорить и учит.
Сигизмунд поморщился, но про себя решил, что так будет правильнее всего. Накануне у него с Курбским состоялся разговор. Андрей Михайлович с радостью согласился вернуться в стан русского царя и писать ежемесячные доносы о всех событиях и происшествиях, а так же описывать строение крепостей и других оборонительных сооружений.
Польский король приказал Курбскому постараться получить от царя назначение в западные земли. Например, воеводой, или наместником в Псков, или Смоленск. За донесения Сигизмунд обещал платить Курбскому годовое жалование в двести гривен.
Андрей Михайлович, словно ждал этого предложения, и просительно глядя Сигизмунду в глаза, надорвал полу кафтана, и вынул несколько листов льняной бумаги, исписанных мелким убористым почерком.
— Это описание крепостей Ростов и Таганрог. Отмечены тайные лазы, колодцы и канализационные трубы, выходящие в море. Если их раскопать и сломать, можно проникнуть в города. Они крепкие, зараза, толстостенные, сделаны из обожженной глины. Но, ежели рвануть порохом…
Сейчас, говоря с Вишневецким, явно продавшемуся царю Александру, Сигизмунд не стал говорить о том, что и Ростов, и Таганрог он захватил бы, если правдивы описания Курбского, почти без боя. Проник бы ночью по трубам в город, перерезал бы гвардейцев, а гарнизон бы пленил. Такие бойцы, как у московского царя, пригодились бы ему в войне со шведами.
