Царь Дариан полностью

Их появление в первый момент вызвало смятение – блюстители ворот решили, что это самые лихие бойцы из передового отряда алаванов и в ближайшее время следует ждать осады.

Сравнительно быстро путаница рассеялась. Толмач повторял как заведенный: «царь Дариан, царь Дариан» – и показывал перстень. Вызвали начальника стражи. Он рассмотрел перстень, но не смог определенно сказать, царский он или не царский, поскольку прежде царских перстней не видел. Алаванов спешили и, перед тем как вести во дворец, заковали в железо. В принципе, они не возражали против кандалов, но категорически отказывались оставить в караулке привезенный с собой мешок. Начальник стражи тщательно осмотрел его. Не обнаружив, куда в нем можно было бы спрятать кинжал или другое орудие кровавого убийства, он в конце концов разрешил им взять его с собой.

Два дня их держали взаперти – правда, не в подземелье, а в одной из клеток для диких зверей. На третий день повели в Зеленый зал. Длинные нефы, отделенные колоннами от боковых проходов, освещали канделябры на медных цепях. Стены завешивали шелковые ткани, пол застилали цветастые ковры.

Войдя в Зеленый зал, алаваны окончательно оторопели. А когда царский трон стал возноситься к небу, оба едва не потеряли сознание от изумления и гордости за то, что им довелось такое увидеть.

Из поднебесья раздался ясный голос:

– Зачем вы явились в мой город, презренные дикари?

Толмач не понял вопроса, начал было беспомощно озираться, но, к счастью, здесь имелся свой переводчик, некий ученый дарианец, сносно владевший алаванским. Он перевел.

– Мы взяли в плен вашего царя Дариана, – сказал толмач. По алаванским меркам он тоже был довольно ученым, не зря ведь именно ему вождь Мастан поручил вести переговоры. – В доказательство того, что он пребывает у нас, царь Дариан передал вам свой перстень с печатью. Мы отпустим вашего царя, если вы наполните наш мешок золотом.

Мешок был у второго алавана, и он потряс им, демонстрируя его нешуточную вместимость.

– Покажи перстень, – послышался гулкий голос свыше.

Толмач послушно отдал перстень стоявшему рядом вельможе.

Должно быть, уже через несколько секунд перстень каким-то образом оказался у того, чьему голосу они внимали. Во всяком случае, из поднебесья послышался радостное и чуточку визгливое хихиканье.

– Нет, это совсем не перстень царя Дариана, – сказал тот, чья фигура мерцала и переливалась у них над головой. – Да и вообще, что за глупость! Как может царь Дариан быть у вас, если царь Дариан – это я. Если вы заметили, я сижу здесь, в Зеленом зале, на своем царственном троне, а вовсе не у вас в плену. Что же касается того несчастного, что попал к вам в руки, то я его и знать не знаю. Но могу сказать определенно: это просто какой-то жалкий червяк, что надеется продлить свою никчемную жизнь с помощью нелепого обмана!

Алаваны растерянно переглянулись.

– Вообще-то, следовало бы вас казнить, – задумчиво продолжил царь. – Зачем вы отнимаете у меня время нелепыми россказнями? Сделать, что ли, вас обоих покороче, чтоб неповадно было… С отрубленной-то головой не помошенничаешь, верно? – Он снова захихикал. – Но я великий царь Дариан, а не мелкий вождь какого-нибудь жалкого племени. Всякий, кто оказывается в Зеленом зале, уходит отсюда с моими царственными дарами. Вы тоже получите. Прощайте.

Вельможа ткнул толмача локтем в бок, и алаваны стали пятиться к дверям, беспрестанно кланяясь тому, кто витал в поднебесье: он был уже совсем неразличим и представлял собой всего лишь туманное пятно лучезарного света.

Когда гости выбрались в прилегающий коридор, их ждали два мешка золотых монет, каждый раза в три больше их заветной торбы.

Тот, что пленил Дариана, увидев царские дары, все-таки потерял сознание. Толмач, хоть и у него сильно помутилось в голове, сумел кое-как устоять.

Обратный путь занял у послов неделю. Во-первых, кони были сильно нагружены: тяжелее золота нет ничего на свете. Во-вторых, приходилось проявлять сугубую осторожность, выбирая путь. Встретиться с кем-нибудь означало потерять и богатство, и жизнь: обнаружив содержимое вьюков, их бы просто зарезали, а ведь нужно было явиться к Мастану.

Благополучно прибыв в стойбище, послы тут же к нему и направились.

Еще в дороге они пытались выработать политику, которой следует придерживаться при встрече с вождем. Скрыть от него царские дары не представлялось возможным, имущество кочевника у всех на виду. Отдать все казалось чрезмерным – ведь именно они, рискуя жизнью, ездили в Дараш. Кроме того, если бы воин, что составил компанию толмачу, не пленил того жуликоватого самозванца, вообще бы ничего не было.

Сошлись на том, что предложат Мастану половину.

Выслушав их, Мастан покачал головой.

– Значит, никакой не царь, – сказал он. – Я так и думал.

– Но одежда на нем все-таки была не простая, – заметил тот алаван, что пленял Дариана.

– Если судить по одежде, так они все цари, – заметил Мастан. – Хлебом не корми, только дай расфуфыриться. Ладно, пойдем глянем, стоит ли то, чем вы так хвастаетесь, хотя бы старой подковы.