— Когда твой сын был жив, ты постился, — заметил Ахитофел, — а теперь, когда он умер, ты хочешь есть?
— Когда ребенок был жив и болел, я постился и молился в надежде, что Господь проявит ко мне милость. А зачем поститься теперь? Я не верну ему жизнь. Теперь не он придет ко мне, а я приду к нему.
Закон есть закон. Жизнь за жизнь. Чего хотели эти люди? Притворства?
Когда Иоав бросился в наступление на Равва, часть которого, называемую городом вод, он уже захватил, Давиду было отправлено простое послание: «Тебе лучше самому собрать оставшиеся силы и взять приступом верхний город, иначе я это сделаю сам и дам ему свое имя».
Военачальник уступает ему право взять город, Давид знал, что Иоав никогда не делает просто так, он ему это припомнит, как и помощь с убийством Урии!
Евреев ждали, после полного разгрома сирийцев и падения Дамаска никто уже не сомневался, что в следующем году настанет очередь Аммонитян. Зиму все готовились, прятали припасы, укрепляли стены и запасались зерном, свозя его в амбары, все понимали, что каждый город будет осуждён и потребуется все силы на защиту.
Царь Давид идёт и, нет силы, которая могла бы его установить, люди очень хотели, чтобы царь Ханун договорился и выпросил мир, откупился, а царь Ханун уехал в Раму и всем занимались его князья. Поэтому с крайних рубежей царства Аммонитян на скрипучих возах, на конях, верблюдах и ослах, а чаще пешком уходили люди. Кричали и плакали измученные дети, оглядывались с испугом женщины, мужчины все были грязные от пота и пыли и, они не задерживались даже в Равва уходили дальше в сторону пустыни в сторону оазисов, куда точно евреи не дотянутся.
Царь Ханун созвал большой совет и осмотрел войско, за спиной стоял сын Ахар и военачальник Резон приехал после потери Дамаска, верные наёмники телохранители арабы. Не доверял Ханун не своим князьям, не даже матери государыне и не мог он отдать все военные свои силы князьям которые могут предать его Давиду.
Царь Ханун не остался в Равве, распределив военные силы по городам, ушёл в Раму собирать ещё военные силы для сражения с евреями. Между тем и Иоав подошёл к Медеи, он оставил там Урию осаждать город, а сам двинулся дальше. В город постоянно забрасывали камнеметы огненные угли, ночью стрелки забрасывали огненные стрелы, в городе постоянно были пожары, люди задыхались, несколько раз подкатывали таран к воротам и защитники отбивали удары.
Князь Этан постоянно был на стене, подбадривая защитников, а через седмицу взяв тысячу воинов, вышел ночью и атаковал лагерь евреев. Им удалось оттеснить евреев на равнину но затем Урия ударил с конными лучниками с одной стороны а колесницы с другой. Этан стоял в колеснице и кидал дротики, а затем стрелял из лука. Но стесненный со всех сторон он скомандовал отступление. Они откатились к воротам, потеряв половину своих сил, но смогли отбиться.
Вскоре в лагерь приехал Наарай и, обняв Урию, спросил:
— И как здесь все продвигается?
— Бьем камнеметами недавно едва отбили атаку. Думаю к зиме город будем взят. А как у вас там, в Дамаске, все ли спокойно.
Наарай рассказал об обстановке на севере где все более менее спокойно. Хамат прислал посольство с дарами к Давиду, но были попытки поднять мятежи именно со стороны Хамата.
Наарай решил стянуть город жесткой осадой и везде держать военных. В разгар этих приготовлений Урия внезапно был отозван в Иерусалим а, вернувшись, отправился к Иоаву. Вскоре Наарай узнал, что он погиб во время атаки аммонитян. Он не стал оплакивать товарища, поскольку они военные пи каждый день рискуют жизнью.
Между тем к зиме обстановка в городе накалилась и старейшины города открыли ворота. Князь Этан с немногими оставшимися верными воинами бросился на евреев, а затем попытался пробиться из города, но сраженный тремя стрелами погиб со своими людьми.
Завершив покорение Медеи, Наарай отправился к Равва. Остальные города также были взяты осадой и войска стекались в Равва. Уже в Равва Наарай встретил своего сына Ахия оставившего гарнизон в Дамаске на младшего сына Ямина.
— Сочувствую твоей утрате отец, — сказал он, — Он был твоим товарищем по оружию, тяжело терять таких друзей.
— Да мы вместе служили ещё Саулу, даже не верится, чтобы такой опытный военачальник и вдруг оказался под атакой аммонитян. Не слышал, как это было?
— Говорят, они приблизились к городу и в этот момент ворота распахнулись и аммонитяне пошли в атаку. Конные лучники прикрывали отступление, когда по ним ударили, а затем уже подоспел Иоав с подкреплением, но было уже поздно.
Наараю это показалось очень странным, зачем было конных лучников ставить там, где возможно будет атака колесниц, одно дело охранять камнемёты которые могут сжечь, всё это выглядело подозрительно.
— Урия только женился, — посетовал Наарай, — Такая молодая женщина и уже вдова. Приедем в город подумаем, как о ней позаботится, может поговорить с Ахитофелом и женить её на Ямине. Понимаю твои возражения, но Урия был для меня другом, я должен позаботиться о его семье.
Но Ахия покачал головой и тихо произнес: