Царский город был огромен. Он разросся за счет домов старейшин, князей, советников, военачальников. Давид любил сидеть на крыше своего дома и смотреть на высокие горы окружающие Иерусалим. Вокруг на крышах домов часто стирали и вывешивали белье и, царь наблюдал с интересом за сотнями людей окружавших его дом.
Перед сном царь часто прогуливался по крыше своего дома и пил молоко с медом поднесенное заботливым слугой. Царь сделал один или два маленьких глотка, потом вышел на крышу своих апартаментов, самую высокую во всем царском городе. Он вдохнул запах весенних цветов, распространявших на крыше свой тонкий аромат.
Его взгляд с удовольствием окинул местность. Это был Иерусалим, его город, который царил над этой теплой и бархатной страной. Его город, который он взял у хананеев, как и весь Израиль. В сорок пять лет он покорил все окрестные народы. Все, что может желать иудей. Что пожелал Бог. Он глубоко вздохнул.
Его взгляд скользил по зданиям напротив. Рабы подметали крышу. Другие развешивали белье на веревках. Одна женщина с помощью служанки совершала вечернее омовение в бадье. Взгляд Давида задержался и замер. Невысокая женщина с яркой, выделяющейся внешностью. Она сидела в бадье, вода доходила ей до живота, она по очереди поднимала ноги, намыливала их, потом встала, показав все свое стройное тело. Давид наклонился, и внимательно наблюдал за омовением. Служанка растерла спину женщины, вылила содержимое склянки в кувшин с водой и маленькими брызгами вылила на тело своей хозяйки. Потом она завернула ее в большое полотенце и заторопилась поставить сандалии около бассейна. Вытирая ее и похлопывая, служанка помогла госпоже скользнуть ногами в сандалии, и та исчезла за дверью. Давид все еще смотрел, опершись о парапет. Потом пошел в комнату.
Давид позвал слугу и спросил:
— Кто живет там? — спросил он.
— Я думаю, что это дом Урии Хеттеянина.
Давид его вспомнил. Смелый воин недавно женился на внучке Ахитофела. Ахитофел так хотел с ним породниться, что Давид отдал Вирсавию Урии но, теперь увидев ее, пожалел об этом.
— Где он сейчас?
— Он в Равва, под командованием Иоава. Давид качнул головой.
— А его жена, кто она?
— Вирсавия, дочь Элиама, — ответил слуга. Давид подошел к столу, где лежали трофеи, и выбрал золотую брошь — большой гранат в оправе из голубых камней — эта бирюза особенно ценилась сирийцами, — завернул ее в кусок льна и протянул слуге.
— Передай ей это, и вели прийти сейчас же.
— Чтоб пришла сюда?
— Да, сюда.
Мучительное волнение охватило Давида. Он ходил из угла в угол, выходил на крышу, возвращался, ложился, вставал. Он не знал что слуга вначале пошел к Ахитофелу и тот, узнав обо всем похвалил себя за то что велел построить дом возле дома Давида. Все сложилось без его помощи. После чего послал за Вирсавией и встретив ее сказал:
— Я добивался этого долго но теперь цель близка. Если хочешь в доме Давида то слушай меня. Он призвал тебя и потому сделай все что он хочет.
Но юная девушка замотала головой.
— Я же жена Урии и не могу лечь с царем.
Но Ахитофел посмотрел на нее свирепым взглядом и жестко произнес:
— Быть женой Урии и быть царицей две не совсем равные вещи. Хочешь стать царицей и жить в богатстве или нет. Он все равно призвал тебя, но если ты не понравишься ему, то он прогонит тебя из Иерусалима. Выбирай Вирсавия.
Вирсавия, сжав губы, повернулась к слуге и пошла к царским комнатам. Она очень хотела жить в царском доме, но ее пугала мысль, что скажет Урия.
Два удара раздались в дверь. Он пошел открывать. Это была она. Завернутая в большой шерстяной плащ.
— Входи, — сказал он ей. Она вошла, и он закрыл дверь.
— Царь приказал мне явиться, — сказала она.
— Я лишь просил тебя прийти, — исправил он.
Она протянула руку с подарком.
— Это подарок царя?
— Это твое, — ответил он, улыбаясь. Он не смог с крыши оценить лицо, полное и одновременно утонченное. Глаза не были подведены. Он приподнял ей подбородок, чтобы лучше полюбоваться ею. Она позволяла это сделать без ложного стыда, но и без снисходительности.
— Я принадлежу мужу, — сказала она.
— Я это знаю.
— Тогда следует, что царь купил меня.
— Всего лишь одарил.
— Я пришла, потому что велел царь.
— Да я велел тебе прийти, — повторил он.
Он распахнул покрывало. Она была одета в легкое платье из Цовы.
— Ты можешь уйти, если пожелаешь, — прошептал он.
— Я уже все сказала мой господин, — ответила она, не отрывая взгляда от глаз Давида.
Он поднял платье и нашел брака, поискал шнурок, который связывал их, и потянул вниз. Нижняя одежда упала.
— Я еще не закончила очищаться, — сказала она. — Девять дней…
Он ее больше не слушал. Он увлек ее к кровати.
Незадолго до рассвета Давид встал и старался не смотреть на Вирсавию.
Она смотрела на него блуждающим взглядом.
— Возвращайся к себе, — сказал он.
Растерянная, она собрала свои нижние одежды, завернулась в покрывало, открыла дверь и исчезла, не закрыв ее за собой.