— Ты пришел за ковчегом. Настало время ему сменить пребывание. Я стар. Это бремя, — сказал он, отодвигаясь, чтобы пропустить царя и священников.
— Мы повезем его в Иерусалим, — сказал Давид. — Ты хочешь поехать в Иерусалим?
Элеазар не ответил. Может быть, он не расслышал вопрос. Он направился в смежную комнату и махнул рукой в сторону продолговатого ящика, стоявшего на деревянных досках, высотой в полтора локтя, а длиной — в два с половиной локтя, покрытого золотом, с золотой крышкой и окантовкой. Когда Элеазар снял покрывало, Давид увидел, что на двух краях крышки были расположены лицом друг к другу два кованых золотых херувима. Их лица были обращены к крышке, а крылья простирались вверх и покрывали ковчег.
— Вот он, — сказал он. — У вас есть шесты?
— Шесты? — переспросил Авиафар.
— Чтобы просунуть их в кольца и нести его.
Элеазар с братьями пали ниц перед ковчегом, и священники последовали их примеру. Давид также поклонился.
— Это престол? — спросил Давид.
— Это престол Господа, — спокойно сказал Элеазар. — Как вы его повезете?
— На повозке, — ответил Давид.
Священники вышли, позвали левитов, которые вынесли ковчег. Братья Элеазара, Узза и Ахио, присоединились к кортежу. Загремели трубы, как будто сообщая небесам об этом событии. Огромная толпа окружила дом Авинадава. Люди были слегка взволнованы, и некоторые даже пели. Но Давид понял действительную причину такого настроения, когда ковчег подняли на повозку. Солнце поднялось, и ковчег засверкал так, что блеск его резал глаза. Давид долго созерцал его, в то время как толпа хлынула к повозке. Нескончаемое пение добавляло оживления.
Давид и весь Израиль радовались перед Иеговой, играя на музыкальных инструментах из можжевельника, арфах и других струнных инструментах, бубнах, систрах и кимвалах. Узза и Ахио следовали за колесницей, Ахио впереди, Узза. Они много лет заботились о ковчеге, и было правильно, что они сопровождали его в Иерусалим. Узза давно думал сменить старшего брата в заботе о ковчеге и сейчас вспоминал, сколько подарков им приносили люди каждый год. Больше он не увидит ковчег, и никто о них не вспомнит.
Путь был беспокойным. Дорога по Иудейскому нагорью была ухабистой. Она то поднималась, то опускалась, извивалась, и ковчег на колеснице угрожающе качался. Доехали до гумна Нахона, где молотили зерно. Быки стали спотыкаться на соломе, и колесница угрожающе накренилась, ковчег стал сползать назад. Узза заметил это и обрадовался вновь напомнить о себе. Узза схватил его, чтобы помешать падению. Но ковчег не упал. Внезапно Узза схватился за сердце и упал на землю. Он был мертв.
Кортеж остановился. Священники запричитали:
— Он притронулся к ковчегу, и Господь поразил его!
— Он падал, — возразил его брат Ахио.
Труп Уззы отправили с его братом Ахио в Кирьят-Иеарим. Тщетно Авиафар пытался утешить Давида. Давид воскликнул:
— Как же я принесу ковчег Господа в мой город!
Это явилось новым поводом огорчения для священников. Начали было спорить, но царь Давид был непреклонен. Он рассердился на дерзость Уззы и очень боялся гнева Господа. Сгущались сумерки, приходилось решать что делать, они не знали, куда идти, и лишь один Бог знал, что еще случится. Священники уступили.
Давид велел собрать левитов. Он в свете факелов встал перед ними и громко произнес:
— Братья мои произошло ужасное, Господь поразил Уззу когда он прикоснулся к ковчегу. Путь у нас дальний а в Иерусалиме живет много людей. Я не могу везти ковчег туда где Господь может вновь прогневаться и истребить весь город. Поэтому я прошу вас возьмите ковчег к себе в дом. Вы служите Господу и он не может прогневаться на вас.
Левиты начали переговариваться и видно было что они боятся. Но вышел один из толпы и смело сказал:
— Я возьму ковчег в свой дом.
Левиты смотрели на собрата с удивлением. А Давид очень обрадовался и спросил:
— Как звать тебя и из какого ты города.
— Зовут меня Овед-Эдом из города Гат-Риммон.
Давид обратился к левитам.
— Вы слышали своего брата. Сегодня здесь остановимся а утром направляемся в Гат-Риммон.
Авиафар был недоволен.
— Стоило ли увозить ковчег чтобы завтра идти с этим гатянином.
Но его никто не слушал, люди начали готовить привал для ночевки.
По дороге в Иерусалим Давид ехал в колеснице и был задумчив. Ковчег был важным священным предметом которое видеть может лишь первосвященик оказался еще и опасным. Узза поддержал его и был поражен. А возможно он просто упал и свернул себе шею. Так много вопросв и нет ответов.
Жены нашли Давида в плохом расположении духа и не смогли поднять ему настроение. Он уеденился и никого не пускал к себе. Он хотел расспросить пророков, но у него не было желания слушать их версии. В этом мире все было запутано, а это являлось для него, возможно, самой большой досадой. Давид хотел сражаться, рисковать своей жизнью, он ненавидел неопределенность.
Авиафар нашел его и добился встречи.
— Нужно принести ковчег в Иерусалим, — сказал священник.
— Об этом не может быть и речи, он опасен для грешных людей, — возразил Давид.